— Он дома? — рыкнул Гриффин и, оттолкнув Смитвелла, ворвался в вестибюль.
— Он в кабинете, но у него посетитель. Вам придется подождать, — сказал дворецкий странным сдавленным голосом.
Гриффин окинул слугу неприязненным взглядом, даже не заметив, что обычно бесстрастный Смитвелл выглядит испуганным и каким-то съежившимся, как свернувшееся молоко.
— Это не может ждать, — сказал Гриффин и устремился к лестнице.
— Но, сэр! — возопил дворецкий. — Вы не должны врываться! Позвольте я сообщу сэру Доминику о вашем приходе.
Гриффин побежал вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Дворецкий скулил где-то позади, но Гриффин не собирался его ждать. Он, конечно, злился на Джастин, но одновременно его сводил с ума страх за нее. За нее и ребенка. Он не сомневался, что граф Марцано и его подручные их преследуют.
Распахнув дверь кабинета ударом ноги, он вбежал внутрь. Доминик стоял рядом со столом и смотрел на высокую изящную женщину перед ним.
— Извините за вторжение, — сказал Гриффин, впрочем, не чувствуя никаких угрызений совести, — но это не может ждать.
Доминик медленно повернул голову к вошедшему. Его лицо было невыразительным, а взгляд пустым. Только теперь Гриффин заметил, что смуглолицый Доминик бледен как бумага, а его лоб покрыт бисеринками пота.
Гриффин нахмурился, но решил, что разберется с этим позже. Что бы ни встревожило старого лиса, это может подождать.
— У нас проблема, Доминик, — сказал он. — Большая.
Доминик хохотнул — звук был похож на тот, что издают колеса, скрипящие по гравию.
— Ты даже не представляешь какая.
Женщина, стоявшая напротив стола, повернулась к Гриффину и ахнула. Тот посмотрел на нее внимательно, но не заметил ничего особенного. Ее же взгляд оказался тяжелым и исполненным такой силы, что он невольно попятился.
Она была высокой — почти такого же роста, как он, — но худощавой и элегантной. По прикидкам Гриффина, ей было около сорока. Густые каштановые волосы красиво обрамляли бледное лицо, самой выразительной чертой которого были глаза — большие, светло-карие, с густыми темными ресницами.
И эти глаза пристально смотрели на него.
У Гриффина появилось нехорошее предчувствие.
— Что происходит? — спросил он Доминика. — Кто эта женщина?
Доминик начал говорить, но ему пришлось замолчать и прочистить горло. После этого он сделал вторую попытку.
— Гриффин, это твоя мать.
Несколько долгих секунд смысл этих слов не доходил до него. Время остановилось. Гриффин, кажется, даже перестал дышать, стараясь понять услышанное.
— Это Хлоя Стил, — добавил Доминик, словно сам себе не мог поверить.
Звук этого имени ударил Гриффина, заставил кровь быстрее побежать по венам, желудок оказался почему-то в горле, и ему пришлось сглотнуть, чтобы обрести умение говорить.
— Моя мать умерла.
— Нет, сын мой, я здесь, перед тобой, — проговорила женщина.
Гриффин закрыл глаза, не в силах осмыслить эти слова и потрясшие его эмоции. Он оказался беззащитным перед столь немыслимой встречей и отшатнулся, чтобы хотя бы немного увеличить расстояние между ними.
— Мальчик мой, я понимаю, что это для тебя шок, — встревоженно заговорил Доминик. — Сядь, пожалуйста.
Голос старого лиса послужил великолепным тонизирующим средством. Гриффин открыл глаза и почувствовал, что способность мыслить к нему вернулась. Он бросил взгляд на женщину, которая ничего для него не значила, во всяком случае, пока. До тех пор, пока Джастин не окажется в безопасности, все остальное не имеет никакого значения.
— Мне не нужно садиться, — прорычал он, — и у меня нет времени для мелодраматических сцен — воссоединение семьи и все такое… Моя жена сбежала, и я должен ее найти.
— Да, знаю, — сказал Доминик. — Поэтому Хлоя здесь.
Гриффин невольно разинул рот от удивления. Его взгляд метнулся к матери.
— Как ты оказалась впутанной в это? Что знаешь о Джастин?
— Это я помогла им бежать — ей и ребенку, — ответила женщина.
— Что ты сделала? — потрясенно спросил Гриффин, делая шаг к ней.
— Гриффин, не трогай ее! — завопил Доминик.
Остановившись, Гриффин уставился на Доминика, который не сводил глаз с его рук.
— Чего ты орешь? — досадливо поморщился Гриффин. — Я ни разу в жизни не ударил женщину, и тебе это прекрасно известно. — Тем не менее, он почувствовал, что его бросило в жар.
— Я бы не удивилась, если бы ты изменил этому правилу, — негромко сказала Хлоя. — Я это заслужила.
Гриффин сморщил лоб.
— Я ошибся, — сообщил он. — Это не мелодрама. Это фарс.
Его мать пожала плечами, но уголки ее рта еле заметно дернулись, а в глазах промелькнули веселые огоньки.
— Не то чтобы я был против хорошего фарса, — продолжил Гриффин, — но мы должны найти Джастин. Она в опасности, и если ты знаешь, где она, скажи немедленно.
Хлоя покачала головой.
— Поверь, она в надежном месте. И я никому не скажу, где она, пока ты будешь настаивать на передаче Стивена графу Марцано.
Гриффин уставился на нее с ужасом.
— Боже правый! Ты — женщина под вуалью?
— Предположим.
— Но как ты узнала, где меня искать?
Хлоя робко улыбнулась.
— Я уже несколько лет слежу за тобой. — Женщина изо всех сил старалась говорить спокойно.
Внезапно Гриффин почувствовал, какими чудовищно неповоротливыми стали его мозги. Судя по всему, они оказались не в силах осмыслить новую информацию.
— Но где ты жила все это время, пока следила за мной?
— У меня есть дом в Камберуэлле. Иногда по делам мне приходится бывать в Сити. Навести о тебе справки совсем нетрудно.
Хлоя смотрела прямо на сына, не отводя взгляда, но ее глаза о чем-то молили. О прощении? Неужели она рассчитывает на прощение после того, как не желала его знать столько лет?
— Боже мой! — недоверчиво воскликнул Доминик. — Прямо у меня под носом!
Она покосилась на Доминика и немного порозовела.
— Прости, но мне казалось, что так будет правильно.
— Что будет правильно? — потрясенно переспросил Гриффин. — Позволить нам верить, что тебя нет на свете?
Хлоя открыла рот, чтобы ответить, но Гриффин остановил ее взмахом руки.
— Не важно. Я ничего не желаю об этом слышать. Мне необходимо знать только одно: почему ты увезла мою жену в какое-то таинственное место, которое не желаешь называть?
— Ну, это совсем простая история, — сказала она.
— Не могу дождаться! — воскликнул Гриффин, разрываясь между сарказмом и растерянностью.
Доминик обошел стол и взял Хлою за руку. Гриффин не мог не заметить, как она вздрогнула от его прикосновения и ее щеки порозовели еще ярче.
