О муже она старалась не думать. Иначе для нее оказалось бы невозможно уехать от него, человека, которого она искренне полюбила, с перспективой никогда не увидеть его снова.
Даже если им еще предстоит встретиться, захочет ли Гриффин иметь с ней что-то общее после всего, что она натворила? Джастин не могла решить, будет он в ярости из-за ее побега или почувствует облегчение, поскольку избавился от нежеланной ответственности. В любом случае она подозревала, что он не захочет ее больше видеть. Так что ее брак окончился, и чем раньше она свыкнется с этой мыслью, тем лучше.
Со временем, когда ребенок будет в безопасности, она устроится там, где захочет, и ее жизнь снова станет нормальной. Джастин предполагала, что все опять будет хорошо, хотя пока не могла объяснить, что может быть хорошего, если в ее жизни не будет Гриффина Стила.
Борясь со слезами, она сконцентрировала внимание на сонном малыше и стала легко покачивать колыбельку. Сейчас самое главное — Стивен. Все остальное не имеет значения. Она обещала Хлое — и себе, — что не позволит причинить ему вред. И была готова сделать все, чтобы достичь этой цели.
Вздохнув, она осмотрела маленькую, но очень уютную комнатку. Основное место в ней занимала кровать — большая, удобная, покрытая домотканым покрывалом. Правда, Джастин понимала, что спать на этой кровати ей не придется. Хлоя обещала присоединиться к ним еще до вечера, после чего они поедут в наемном экипаже дальше на север, чтобы расстояние, разделявшее их и графа Марцано, стало как можно больше. Джастин сильно нервничала, но пока все шло согласно плану.
Она до сих пор не могла поверить, что ей так легко удалось выскользнуть из дома, при этом вынести хнычущего ребенка и битком набитый саквояж. Хлоя заверила ее, что за углом Джермин-стрит будет ждать экипаж, который вывезет ее и Стивена из города. Ей оставалось только вернуться домой, собрать ребенка и незаметно выскользнуть на улицу.
Джастин так и сделала. Ей пришлось дождаться, когда Роуз выйдет из комнаты, а остальные слуги займутся своими повседневными обязанностями в задней части дома. Больше всего она боялась, что наткнется на Гриффина. Она никогда не была хорошей лгуньей и была уверена, что не сумеет обмануть мужа. Тем более что ей очень хотелось броситься в его объятия и попросить о помощи.
Однако после всего, что произошло в течение последних дней, она не сомневалась, что поддаться своей любви к нему будет очень опасно. Теперь она не могла доверять ни Гриффину, ни Доминику. Еще никогда она не чувствовала себя такой одинокой, даже в ужасные дни после смерти отца.
Поэтому, вместо того чтобы попросить о помощи мужа, который, безусловно, выкажет к ней уважение и доброту, но помощи не окажет, она собрала самое необходимое для себя и ребенка, завернула малыша в теплое одеяло и выскользнула из дома. Сделав это, она еще раз изменила свою жизнь. Джастин знала, что брак с Гриффином Стилом изменил ее, и вовсе не была уверена, что к лучшему. Теперь она не могла найти в себе ту разумную спокойную женщину, которой была раньше.
Часы на соседней башне пробили очередной час, она выглянула из окна и нахмурилась: уже начинало темнеть. Если Хлоя не приедет в самое ближайшее время, они уже не смогут тронуться в путь. Осознав это, Джастин нервно вздрогнула.
Она как раз размышляла, стоит ли заказать какой-нибудь еды — все же она весь день ничего не ела, — когда услышала шум подъехавшего экипажа и снова подбежала к окну. К сожалению, окна ее комнаты располагались сбоку, и ей был виден только небольшой кусочек внутреннего двора, куда въезжали экипажи. Она слышала стук колес и громкие мужские голоса, но ничего не видела.
Джастин отвернулась от окна и напрягла слух. Все равно ей ничего не удалось расслышать, кроме голосов и шагов по лестнице. В конце концов, она пришла к выводу, что прибыли обычные путешественники, которым нужен отдых и еда.
Посетовав на расшалившиеся нервы, она отошла от окна и направилась к колыбельке, но остановилась, услышав донесшиеся снизу глухой удар и громкий крик, почти сразу оборвавшийся.
Метнувшись к кровати, она открыла саквояж и принялась лихорадочно искать пистолет. В это время раздался громкий стук в ее дверь. Нащупав наконец холодный металл, она достала пистолет и повернулась к двери. Еще один громкий удар разбудил Стивена. Малыш проснулся и заплакал.
Дверь распахнулась, наполовину сорванная с петель. Джастин рванулась к колыбельке, пряча пистолет в юбках, и остановилась, увидев на пороге детину в грубой одежде. За его спиной оказался граф Марцано, одетый для путешествия, — в сапоги, бриджи и тяжелое теплое пальто.
— Как вы смеете врываться в мою комнату? — воскликнула она, стараясь перекричать вопли младенца. — О чем только думаете?
Марцано взмахнул прогулочной тростью из черного дерева с серебряным набалдашником и презрительно улыбнулся.
— Как посмели вы похитить сына герцога Сан-Агосто, миссис Стил? Не забывайте, это серьезное преступление, тем более что ваше правительство поддерживает требование герцога вернуть ребенка.
Джастин покосилась на детину, застывшего чуть в стороне. Мужчина показался ей огромным — с широкими плечами, громадными кулаками и фигурой профессионального борца. Но что еще хуже, в его маленьких поросячьих глазках застыла скука. А судя по жестокой усмешке, отнюдь не сделавшей его лицо приятнее, он без малейших угрызений совести выполнит любой приказ хозяина.
— Что вы сделали с хозяином и его женой? — медленно спросила она, стремясь выиграть время. В любой момент могла появиться Хлоя, причем — Джастин очень хотелось в это верить — не одна.
— Ничего. — Граф безразлично пожал плечами. — Мои люди заперли их в кладовке. — Он злобно прищурился. — Они не пострадают, и вы тоже, если вам хватит здравого смысла не мешать мне.
Джастин заслонила собой колыбель, бросив мимолетный взгляд на Стивена. Он перестал плакать, только икал и всхлипывал, но его красное, залитое слезами личико казалось таким несчастным, что у нее заныло сердце. Ей больше всего хотелось взять малыша на руки, прижать к груди, успокоить. Но ей нужны были свободные руки.
— Я не позволю вам взять ребенка, — спокойно сказала она. — Все ваши тайны уже известны, сэр. Я разговаривала с его опекуншей и теперь знаю, что вы лгали с самого начала. Герцог хочет, чтобы ребенок остался в Англии под опекой миссис Пайпер.
— Больше нет. Герцог передумал, — сообщил Марцано. — Теперь он хочет, чтобы малыша привезли в Италию к семье.
— Я вам не верю, — заявила Джастин. — Вы здесь по приказу герцогини, и я знаю, что она желает избежать скандала, связанного с рождением ребенка. И я уверена, что, попав к вам в руки, Стивен никогда не доедет до Италии.
