— С огромной радостью, — искренне проговорила она и, поцеловав малыша в лобик, добавила: — Мы скоро увидимся, дорогой, я тебе обещаю.
Стивен что-то радостно гугукнул. Джастин сквозь слезы улыбнулась. У Хлои тоже увлажнились глаза.
— Боже мой, — пробормотал Гриффин, — избавь меня от плачущих женщин и младенцев.
— Привыкнешь, — ехидно сказал Доминик. — Ну а теперь давайте прощаться. Мне надо перекинуться несколькими словами с Марцано, после чего я отвезу Хлою и малыша домой.
— Прекрасная идея, — сказал Гриффин, провожая Хлою и Доминика к двери. — Но о нас не беспокойтесь. Мы поедем позже.
Нахмурившись, Джастин отвлеклась от сбора вещей.
— Позже?
— Да, — твердо сказал Гриффин. — Точнее, мы останемся здесь на ночь.
Доминик замер на пороге и оглядел скудно обставленную маленькую комнатку.
— Зачем? Почему бы вам не поехать домой сразу?
— Потому что Джастин необходим отдых, — заявил Гриффин. — У нее расстроены нервы.
— Мои нервы в порядке! — возмутилась Джастин.
Муж окинул ее раздраженным взглядом.
— Хорошо, тогда у меня расстроены нервы.
Доминик нахмурился.
— Да, но мне понадобится твоя помощь…
Он замолчал, когда Хлоя схватила его за руку и что-то прошептала на ухо. Доминик удивленно воззрился на нее и вздохнул.
— Хорошо, я разберусь с этим сам. — Хлоя потянула его за рукав, предлагая побыстрее выйти из комнаты, но он все же задержался на пороге и обернулся. — Заботься о жене, Гриффин, иначе будешь иметь дело со мной.
Гриффин со стуком захлопнул за ними дверь, которая хотя и пострадала изрядно, но еще держалась.
— Чертова ворчливая старуха, этот твой Доминик, — раздраженно воскликнул он.
Джастин уставилась на мужа, все еще ничего не понимая.
— Мне бы не хотелось показаться такой же, но… почему ты не хочешь вернуться домой?
Гриффин подошел и устремил на жену горящий взгляд.
— О, теперь я все поняла, — прошептала она.
— Неужели? — Он сорвал с себя сюртук и бросил на пол. За ним последовали жилет и галстук. — Хорошо, что хотя бы кто-то все понимает, потому что для меня моя собственная жизнь в данный момент является тайной. Но что намного важнее, у меня очень мало возможностей побыть наедине с женой и еще меньше — в комнате с кроватью.
Он обнял жену и прижал к себе так крепко, что ей стало трудно дышать.
— Я никогда не отпущу тебя, Джастин, — сказал он. — Мне кажется, я сойду с ума, если потеряю тебя.
За этот день она пролила слез больше, чем за всю свою жизнь, но слова мужа снова переполнили чашу. Слезы хлынули потоком.
— Почему ты плачешь, дорогая? Все же хорошо!
Джастин, не переставая плакать, засмеялась. Ведь все действительно было хорошо. Даже более того. Все было прекрасно. Великолепно. Замечательно.
— Ты должен признать, — сквозь смех и слезы проговорила она, — что день получился очень… насыщенным.
Гриффин стал целовать мокрые от слез щеки жены.
— Знаю, и, кстати, дорогая, я вовсе не шутил, говоря, что у меня нервы не в порядке. Нам обоим надо срочно в постель, отдохнуть.
— Твои нервы не бывают не в порядке, — возразила она, — и если мы ляжем в постель, то не отдохнем. Но как насчет Джошуа и Дикона? Разве они не будут нас ждать?
Гриффин нахмурился, снял с жены отделанную кружевами шляпку и тоже бросил на пол. Его ловкие пальцы начали расстегивать пуговицы на ее платье.
— Полагаю, они найдут чем заняться в ближайшие пару часов. Видит бог, я им достаточно плачу для этого.
Покончив с пуговицами, Гриффин стал расшнуровывать ее корсет, и Джастин задрожала.
— Ты же сказал, что мы останемся здесь на всю ночь.
Его довольный смешок заставил ее колени подогнуться.
— Ты права, дорогая. Вся ночь будет наша.
Гриффин подхватил жену на руки и понес к кровати.
— Держись за спинку кровати, — сказал он, ставя ее на ноги.
Дрожащими руками она ухватилась за столбик, и муж быстро закончил раздевать ее. На ней остались только рубашка и чулки. Но когда она отпустила столбик, чтобы снять остальное, он ухватил ее за талию, не позволив пошевелиться.
— Не отпускай спинку, Джастин.
Она смогла только молча кивнуть в ответ. Когда муж опустился перед ней на колени и его руки проникли под рубашку, она слегка подпрыгнула. Но ощущение теплых сильных рук на теле заставило ее задрожать от страсти. Он гладил ее спину и бедра, тяжело и хрипло дыша.
— Кожа словно шелк, — пробормотал он.
Справившись с подвязками, Гриффин снял с нее чулки, и его руки стали ласкать внутреннюю поверхность бедер, осторожно раздвигать повлажневшие складки.
— Гриффин, — простонала она.
— Не отпускай спинку кровати, — повторил он.
Джастин застонала, охваченная самыми разными ощущениями. Она услышала ответный стон и неожиданно почувствовала, что он легонько куснул ее за ягодицу.
— Гриффин Стил, что ты делаешь? — воскликнула она и резко повернулась.
Его лицо было искажено страстью. Глаза полыхали огнем. Джастин показалось, что он хочет проглотить ее, всю целиком.
— Ой, — только и смогла вымолвить она.
Он повернул ее спиной к себе и сжал руками ягодицы.
— Разве я не говорил, что у тебя восхитительная попка, дорогая?
— Ой…
Ничего другого она ответить не успела. Гриффин шире раздвинул ее ноги. Необычная поза заставила ее почувствовать себя уязвимой… и грешной.
— Гриффин, — неуверенно заговорила она, — может быть, нам лучше лечь в постель? Это наверняка…
Он уверенно раздвинул влажные складки и проник пальцем внутрь, после чего дальнейшие возражения стали бессмысленными.
— Попробуем лучше это, — сказал он ей в затылок.
Он убрал руки и вошел в нее, уверенно и сильно, наполнив ее до краев собой. Джастин пискнула и приподнялась на цыпочки.
— Ой, — снова воскликнула она и вцепилась в спинку кровати изо всех сил, словно от этого зависела ее жизнь. Грубая ткань его панталон терлась о ее обнаженные ягодицы, усиливая ощущения. Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала жар его тела.
— Ты считаешь, это уже слишком? — хрипло спросил он.
Джастин покачала головой, на время лишившись дара речи. Она могла только двигаться ему навстречу, мысленно моля о большем.
Гриффин отдавал ей всего себя. Он двигался сначала медленно, но постепенно наращивал темп и силу.
— Еще, — выдохнула она, — мне нужно еще!
— А ты ненасытна, малышка, — прохрипел он.
Она бы, разумеется, обругала мужа за столь бесстыдное заявление, если бы в этот момент могла говорить. Но когда его рука оказалась среди влажных завитков и быстро нашла бугорок сладко ноющей плоти, способность мыслить покинула Джастин. Теперь она могла только чувствовать. Ощущения захлестнули ее. Она выгнула спину и закричала, сотрясаемая невероятными волнами, исходившими откуда-то изнутри. Мир взорвался и рассыпался на множество мерцающих обломков.
