Когда плоть долго наполнена сущностью это состояние закрепляется, становится новой нормой и восстанавливающийся организм так же стремиться вернуть эту новую норму. Пусть это и затягивает процесс регенерации. Конечно, усилием воли можно ускорить возвращение плоти, но силу, что была у нее до ранения, она будет восстанавливать очень долго.
Сознание Собирателя Душ обратилось к его внутреннему миру. Там приветствовали новых жителей, уже хорошо знакомых членов экипажа Крушителя Преград. Этот корабль стал вторым домом для духов Элима и сейчас они все старались ответить тем же воинам Балигора, чья жизнь не прервалась, но навсегда изменилась.
Впрочем, не все жители его духовного мира участвовали в приветственном ритуале. На самом его краю, далеко от населенных частей стояла клетка из прочной, концентрированной духовной энергии. Почти сотня душ – самые сильные и стойкие духи Элима во главе с Лод’харом стояли на страже импровизированной темницы для единственной души. Сознание Собирателя Душ обрело плоть в его духовном мире, и он встал рядом с орком, в паре сантиметров от границ клетки.
- Мы будем рядом, наготове - сказал Лод’хар.
Элим кивнул и сделал шаг вперед. Он свободно прошёл через ограждение ‒ его собственная волю и духовная энергию. Сидящий внутри пленник поднял голову.
- И как это будет? – спросил Дакиус, - расплывешься в речах о новом этапе моей жизни? Новых возможностях?
Древний Бог был в клетке, не способный передвигаться по этому миру. Точнее он пока не пробовал через неё пробиться. Но слушать ему никто не мешал, а столь мощная душа могла охватить своими ощущениями огромные пространства. Он слышал с какими словами Лев приветствует убитых им воинов Балигора.
- Тебе напомнить, что это я отправил сюда тех, кого твои духи так горячо приветствуют? – оскалился Дакиус, - Для чего я тут? Хочешь вытянуть из меня секреты Майр? Или Рельм?
- В таком случае ты бы уже был частью земли, на которой сидишь. Сам знаешь.
- Тогда для чего!? – Дакиус рывком поднялся на ноги и вмиг уже смотрел на человека сверху вниз, - что тебе от меня нужно? Какую игру ты ведешь, Поглотитель? Почему солгал о моей душе?
Дакиус слышал происходящее снаружи. Поглотитель соврал другим слугам Госпожи о его душе. Для чего?
Элим несмотря на то, как напряглись его духи, стоял абсолютно спокойно, сомкнув руки за спиной.
- Слишком много вопросов для того, кто итак знает ответы. Я сохраняю жизни достойным, Дакиус. Ты здесь по той же причине, что и любой другой.
Дакиус прищурился, слегка наклонив голову. Бог пытался обдумать услышанное, ведь сказанное было слишком откровенной чушью чтобы быть правдой.
- Достойного говоришь? Предатель, что убил сотни честных солдат Империи? Предатель, который почти наверняка убил твоего друга, если Госпожа не прибудет вовремя? Предатель, который пытался убить тебя в конце концов! Это, по-твоему, достойно!?
Душа Дакиуса негодовала, выпустив наружу свою силу. Клетка и земля под ним содрогнулись, но выдержали давление божественной души.
- Дакиус, Первый Клинок Империи. Один из героев древней войны. Преданный и усердный. Мир ещё помнит тебя Дакиус, тебя настоящего. И тот факт, что твои собственные действия вызывают в тебе злость говорит, что настоящий Дакиус ещё жив. Нужно лишь немного ему помочь.
Ошеломленный бог не успел нормально защитится. Клетка за его спиной с огромной скоростью рванула вперед, ударила его, подхватила и понесла прямо на Поглотителя. Тот вцепился руками ему в голову. Дакиус схватил человека за руки, сжал изо всех сил, пытался отодвинуть их, прилагал все усилия.
Тщетно.
Хватка Поглотителя была несокрушимой. Душа существа, что держала под контролем целый легион погибших противников и соратников была слишком сильной. Сознание Дакиуса угасало, картина перед глазами становилась все темнее и темнее пока не исчезла полностью.
Дакиус пришел в себя неожиданно. Он вдруг понял, что идет по дорожке, выложенной камнем цвета замерзшего моря, а рядом с ним шагает ещё кто-то. Бог повернул голову и увидел Поглотителя.
- Ну наконец-то, - сказал тот, - я уж начал думать, что ты и вовсе не придешь в сознание.
Мечник огляделся. Пространство казалось ему одновременно знакомым и в тоже время каким-то неправильным. Воспоминания из глубокого прошлого возвращались нехотя. Первыми он вспомнил ветвистые деревья с мелкими, вытянутыми листьями. Вид лиловых плодов размером с кулак ребенка на них почти заставил почувствовать их вкус: сладкая мякоть, с кислинкой у центра, рядом с косточкой.
В детстве он с друзьями пробирался в сады верхнего города и воровал эти плоды. Они даже садили косточки после успешных “набегов” в надежде вырастить собственные деревья. Тогда он ещё не знал, что они росли только в обогащенной магией почве. Дакиус вспомнил как отчаянно захотел иметь возможность жить так, чтобы растить для себя эти деревья.
Взгляд бога вернулся к дорожке. Такие были на территории Ледового Шпиля – единственной военной школы, что согласилась обучать оборванца, после того как тот переплыл море чтобы до нее добраться.
Следующим привлекшим внимание элементом стали опоры крыши над дорожками. В школе фехтования дорожки крытыми не были. Дакиус всмотрелся в узор и быстро вспомнил этот стиль – такие он видел во дворце Шаха Изуани, правителя, под началом которого Дакиус служил до самой смерти последнего.
- Где мы находимся? – спросил озадаченный бог.
- В твоей голове, - ответил Собиратель Душ, - в самых потаенных глубинах твоего сознания. Здесь личность хранит самые дорогие ей вещи, те, что делают её таковой. Причины, по которым она живет, которые ею движут.
- Для чего мы здесь?
Дакуис попытался остановиться, поменять направление, в конце концов ударить идущего рядом человека. Тело, однако, отказывалось повиноваться и размеренными шагами приблизилось к дымчатой арке – Арке Буверест – реликвии, что хранила школу Пути Трёх Личин. Когда-то давно Дакиус пришел туда и разнес эту арку, что хранила в себе волю умерших глав школы. То был момент самого большого триумфа его жизни. Тогда он создал собственный стиль фехтования и преодолел оковы смертности.
Поглотитель и Дакиус прошли под ней, но призраки умерших воинов не явились за ними, как в тот триумфальный момент. Они шли дальше к стоящему у тонкого ручейка каменному постаменту, на котором лежала вещь, давно забытая, но ценная настолько, что её потеря в воспоминаниях отозвалась болью в груди бога.
На постаменте лежал меч.
Его первый меч.
