— Судьба, Рок, ясное дело, — с трудом выталкивая слова из горла, ответил Отец Дружин. — Мы жили в ожидании часа Рагнаради, предсказанного нам вёльвой…
— А кто стоял над Судьбой? — продолжал свои странные вопросы Дух. — Почему вам предопределено было пасть и вы покорно согласились ждать конца?
Хрофт не отвечал, поставленный в тупик.
— Потому что вы вбили себе в голову мысль о всесилии Судьбы. А на самом деле в нашем Мире нет всесильных. Не всесильны Молодые Боги, не всесилен я, кого именуют Духом Познания, не всесилен мой брат Демогоргон, не всесилен даже сам Творец и противостоящие ему Владыки Хаоса… Есть только один поистине Всесильный, но он — вне пределов ведомой мне совокупности Миров, и я не стану говорить о нём.
Хаген не понимал, о чём ведется речь. Дракон говорил мудрёно и витиевато.
— И все эти слова к тому, о Хрофт, владыка Асгарда, чтобы ты понял: нет такого существа, которое было бы вольно повелевать вашими судьбами. Есть Великая Гармония Сфер, есть сложение мириадов различных сил и стремлений косной материи в одну поистине необоримую Равнодействующую. Кое-кто называет её Судьбой. У тебя и твоих соратников не хватает сил повернуть остриё этой Равнодействующей так, чтобы властителями этого Мира оказались бы вы, а не Молодые Боги. Ни я, ни мой брат не вмешиваемся в естественный ход событий, когда побеждает сильнейший, — это противоречило бы той самой Гармонии Сфер, о которой я говорил тебе. Так было очень долго. Но — не теперь. Ныне я помогаю вам — до срока и не во всем. Не задавайте мне вопросов — ответы вам предстоит отыскать самим. — Великий Орлангур наклонил голову, словно прощаясь, и волны внезапно сгустившегося зелёного тумана поглотили его.
Ни Хрофт, ни Хаген не успели даже удивиться происходящему с ними, как их вновь всосала чёрная воронка тоннеля. Она появилась внезапно, прямо в воздухе в нескольких шагах от них; теперь их несло вверх. Это казалось даже приятно — как будто лежишь на мешке с гагачьим пухом. Однако ветер выл и свистел по-прежнему, и они не могли обменяться и парой слов.
«Меня эти жернова Великих Сил смелют в мелкую муку, так что и следа не останется», — угрюмо подумал Хаген, пока они совершали свой путь по колодцу.
Их выбросило на площади перед Храмом. Ветер внезапно стих, и под ногами распростерся гранит мостовой. Прямо перед ними на месте Храма Солнца до самых небесных пределов вздымалось огромное и бесформенное облако непроглядной темноты, словно исполинская чёрная скала. Неподалеку в окружении сумрачных дружинников Хагена стояла толпа понурых жрецов со связанными над головой руками; Верховного Жреца с Ночной Всадницей нигде не было видно. Несколько мгновений Хаген даже озирался с некой опаской — а ну как появятся вновь из-за угла, да ещё вкупе с этим Крылатым Гигантом?
Однако, как бы ни был быстр его первый взгляд на окружающую Храм площадь, он не мог не заметить и не отметить расторопность своих тысячников: несмотря на его исчезновение, дружинники в полном сборе, горят костры под огромными полевыми котлами, ведут разоружённых панцирников Видрира… Все его приближённые и доверенные командиры стояли невдалеке тесным кружком и что-то спокойно обсуждали. Судя по их лицам, речь шла не больше чем о распределении смен караулов, однако Хаген знал, что сейчас его тысячники могут говорить только об одном — что делать дальше, и про себя похвалил их за выдержку.
А потом его и Хрофта заметили… и чёткий порядок сломался под напором ликующих криков и ударов мечей о щиты; тан и Хрофт оказались в плотном кольце.
— Тан! Наш тан! Он вернулся! Он сильнее Тьмы! — раздавалось со всех сторон.
— Ну, мне пора, сын мой. — Усмехаясь, Старый Хрофт положил тяжёлую, точно высеченную из камня руку на плечо Ученику Хедина. — Постарайся рассказать твоему наставнику всё как можно подробнее… а я отправляюсь. Дел много, недосуг тут задерживаться. Да! Жезл Крылатого Гиганта у меня. — Отец Дружин показал Хагену обёрнутую тряпицей смертоносную вещь. — А второй я оставляю тебе. Осторожнее, не прикасайся к нему голой рукой! — предостерёг он потянувшегося за жезлом тана. — Он выпьет твою душу и забросит в такие пределы, откуда тебя не выручит даже сам Великий Дракон. Прощай! На вопросы будем отвечать позже. — И прежде чем Хаген смог остановить его, Старый Хрофт, легко раздвинув ряды изумлённых воинов и гоблинов, упругим шагом двинулся прочь и тотчас исчез, словно свернул за невидимый угол; а спустя ещё мгновение над головой Хагена раздалось ржание, точно там, по воздуху, мчался всадник на могучем коне, сливаясь со скакуном в стремительном порыве.
Хагену некогда было удивляться — тысячи и тысячи людей, гоблинов, гаррид, хедов ждали его приказа; он обвёл взглядом множество столпившихся вокруг него дружинников. Нужно было сказать хотя бы несколько слов.
— Дело сделано, вы бились лучше, чем любой в этой земле! — крикнул тан. — Вы не убоялись пламени Храма, вы победили его чародейских прислужников, вы не отступили перед верной смертью и одолели её! Тьма попыталась поглотить меня, но я прошёл её тропами и вернулся обратно. Дело сделано, воины Хединсея! Перед нами путь домой. Нас не смогли остановить даже сами Боги! О ваших подвигах станут слагать песни многие поколения сказителей! Берите золото и серебро этого города — и мы уходим домой!
Ответом ему стал громовой ликующий рев сбежавшихся на площадь воинов.
— Тысячники! — рявкнул тан. — Пусть сотники разведут людей по кварталам. Проверять всё! И пошевеливайтесь, Дети Тьмы!
Только что беспорядочная, толпа стала стремительно преображаться. В ней возникли водовороты и завихрения, дружинники и гоблины торопливо разбирались по десяткам; сжимающие строй сотни одна за другой уходили в распахнутые пасти улиц. Начиналось быстрое, но не суетливое очищение столицы от всех ценностей, которые могли быть найдены здесь.
Около тана остались лишь избранные — Берд, Гудмунд, Орк, Фроди и ещё трое тысячников, Канут… Осталось свободным место Подина; взгляд Хагена потемнел, споткнувшись об эту пустоту; Канут заметил и понял, о чём думает предводитель.
— Он жив, мой тан, — произнёс он. — Жив, но… очень плох. Огонь жрецов изглодал его очень сильно… Быть может, Великий Учитель…
— Клянусь пещерой Нифльхеля и цепью Гарма, я сделаю всё, чтобы дотащить Подина до Хединсея! — резко произнёс Хаген.
Они ждали его рассказа. Никто не смел задавать первым вопрос о том, что же приключилось с таном, но Хаген стал спрашивать сам — обо всём, что здесь случилось без него.
Оказалось, что, когда Диск Ямерта встретил Белое Лезвие Ночной Всадницы на террасе Храма Ямерта и через щель в слоях Реальности Дальняя Тьма хлынула на цитадель Солнца, всех воинов Хединсея неведомая сила вышвырнула прочь из храмовых пределов. У кого закружилась голова, у кого помутилось в глазах — но никто так и не смог вспомнить, как они очутились на площади вне облака Тьмы. В один миг несколько тысяч дружинников и гоблинов благополучно перенеслись на лежащую перед Храмом площадь. Бой в городе к тому времени уже стих, оставленные отряды Хединсея вынудили отступить панцирников Видрира; взметнувшееся над столицей облако зловещей Тьмы окончательно подорвало дух защитников, и они начали сдаваться. По непреложному закону Хединсея, с пленными обращались милостиво — обезоруживали и отпускали на все четыре стороны, задерживая для допроса лишь командиров. Все городские склады, арсеналы, сокровищницы попали в руки воинов Хагена целёхонькими; дружинники Хединсея уже обогатились и сейчас довершали дело, собирая воедино всё найденное в городе золото, серебро и самоцветные камни. Обвод внешних стен и привратные башни занимала многочисленная стража; тысячники Хагена решили искать и ждать своего предводителя ещё сутки, после чего с боями прорываться к Хединсею.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
