– Я послушно взглянула на отражение.
И мое, и его лицо скрыты «вуалью смерти», кругом черно от кружащих мушек.
– Видишь?
– Вижу.
– Нет, ты не видишь!
– Чего именно?! Скажи, в конце концов! Вуаль и мушки – все, больше ничего! Или ты еще что-то углядел? – я осеклась.
Стоп.
Хан видит то же, что и я?
Как это возможно?!
События закружились вокруг, послушно возвращая в Коцит.
Помню, как Шерхан воткнул в грудь Горана кинжал – в обмен на мое освобождение. Помню волну счастья, что накрыла меня, когда пальцы ощутили биение сонной артерии моего ангела.
Так. Затем я бросилась на Хана.
Первый удар – колотая рана в ногу, попытка перерезать бедренную артерию. Но крови вышло не много. Я решила, что промахнулась. А если нет? Ведь и после раны в предплечье, и перерезанных сухожилий на ногах кровотечение хоть и было, но не такое обильное, как ожидалось.
– Ты все равно проиграла! – прохрипел он, уже будучи поверженным.
И когда я склонилась над Гораном, который видел, что жизни во мне осталось на один день, Хан кричал, хохоча, как полоумный:
– Он знает, что проиграл! Так ведь, глава клана?
Получается, мужчина видел то же, что и Драган! И точно знал, что долго я не протяну, потому что в ответ на мои слова «Отправляйся уже в ад!» он ответил:
– До скорой встречи там, девочка! Очень скорой!
Такое могло быть только в одном случае – в Шерхане была кровь санклита! Из-за нее затягивались раны, уменьшая кровопотерю. Она позволяла ему, как и мне, видеть «вуаль» и мушек!
– Я любила его! – зашипела рыжеволосая Рапунцель, подкравшись сзади.
И все встало на свои места.
Он пил кровь Златы!!!
– Неееет! – я подскочила с громким криком.
Сердце билось буквально в горле. Воздуха не хватало. В ушах все еще стояли предсмертный хохот Хана и шипение Златы. Мне даже не сразу удалось понять, что я на даче приемного отца, за городом.
– Саяна, что с тобой?! – в комнату, оттолкнув Савву, ворвался Горан.
Глава 1 Вижу (продолжение)
Упав на колени перед диваном, на котором я прилегла вздремнуть на часок, он поймал мой взгляд.
– Любимая, что?
– Сон. – Хрипло выдохнула я.
– Господи…
– Драган, откуда ты взялся вообще?
– Из тех же ворот, что и весь народ. – Вернул он мне мою же фразу – из далекого прошлого.
Кажется, так я ответила на подобный вопрос после того, как вынула костяную занозу из его груди.
– Плагиатчик! – фыркнула мисс Хайд, все же улыбнувшись.
– Дочь, имей совесть, – Савва, посмеиваясь, подошел к нам. – Ты совсем мужика с ума свела! Он на меня с кулаками набросился, думал, я тебя похитил!
– Горан?!
– Извини, – он сел на диван, смущенно улыбаясь. – Я безумно испугался, когда ты пропала. Хорошо, что сотовый был включен. Хоть ты и не отвечала на звонки. Только так и нашел. Увидел Савву и тут твой крик!
– Савва согласился стать моим отцом. Приемным или как там… У него, как и у меня, больше никого нет, так что…
– Извини, не знал. Прошу прощения у вас обоих.
– Ну, мы выяснили, кто здесь идиот, что дальше? – спросила я, встав с дивана.
– Я пойду накрывать чай на веранде, – сказал Савва, пряча усмешку. – А вы пока поговорите.
– Стратег! – фыркнула мисс Хайд, присаживаясь на топчан у растопленной печки.
– Прости, пожалуйста. – Горан сел рядом.
– Тебе пора привыкнуть к тому, что мы теперь чужие.
– Саяна, ты никогда не будешь мне чужой.
– Горан, я перевернула этот лист и живу дальше. Ты должен сделать то же самое.
– Извини, никогда не смогу.
– Зря.
Мы помолчали, глядя на уютно потрескивающий огонь.
– Мне уйти? – тихо спросил он.
– Пойдем пить чай. – Я со вздохом поднялась. – Не забудь похвалить варенье, Савва его сам варит. – Мы вышли на веранду, где на столе уже пыхтел ярко-желтый самовар.
– Я все слышал, – мужчина, раскладывающий серебряные ложечки, укоризненно покачал головой.
– Так я как раз таки нахваливаю твое варенье! – мне удалось сделать невинный взгляд, садясь за стол. – Попробуй, это – самое вкусное. – Коварно улыбаясь, мисс Хайд подвинула Драгану, занявшему соседний стул, розетку с лимонно-брусничным.
Он медлил, очевидно, чуя подвох, пришлось зачерпнуть целую ложку и поднести к его губам. Санклит полыхнул взглядом, но когда ужасающе кислая гадость оказалась у него во рту, огонь погас. Глаза наполнились слезами.
– Еще одну? – я уже держала наготове следующую порцию, с трудом сохраняя серьезный вид.
– Из твоих рук – хоть всю банку!
– Вызов принят!
– Дочь, угомонись. – Савва укоризненно нахмурился, отодвигая от меня литр лимонно-брусничного варенья. – Его же надо по чуть-чуть, тонким слоем на булку, со сладким чаем.
Глава клана посмотрел на него с огромной благодарностью. А я – обиженно.
– Не дуйся. Кушай свое любимое. – Отец пододвинул мне варенье из крыжовника. – Пакость не дали сделать, злые люди.
– Теперь хоть есть кому на тебя нажаловаться. – Пробормотал Горан, пряча усмешку.
– Мужская солидарность? Два древних санклита на одну не пойми кого?
– Не прибедняйся. – Савва поставил передо мной большую кружку чая со смородиновым листом. – Ты на тренировках уже скоро со мной управишься. У тебя дар.
– Угу, даже знаю, чей. – Грея руки о горячую чашку, я кивнула на главу клана. – Это с его кровью передалось. До встречи с ним у меня, правда, и необходимости морды бить не возникало.
– Мое тлетворное влияние. – Вздохнул Горан.
– Она сама кого хочешь попортит! – прихлебывая чай из блюдечка – по-купечески, как он это называл, сказал Савва.
– А кстати, – решила я воспользоваться случаем. – Проводились какие-нибудь исследования о влиянии вашей, или нашей уже, крови?
– До двадцатого века, насколько мне помнится, нет. – Мой приемный отец задумался. – Это было настолько жестким табу, что даже обсуждалось шепотом.
– Антун пару санклитов за такое к смерти приговорил. – Добавил Горан, с опаской пробуя клубничный джем. – Они, правда, накуролесили тогда знатно, многие погибли.
– А в двадцатом веке что изменилось?
–
