– Я поддерживаю это предложение, – сказал Ральф Ролф. Как скотовод, он питал атавистическую неприязнь ко всем фермерам, какую бы печать они на себе ни несли.
– Минутку, минутку, – вмешался Дуэйн. – Давайте проявим вежливость и не будем вышвыривать на улицу этих джентльменов.
Хотя Дуэйн первым подверг сомнению право фермеров находиться здесь, он уже начал сочувствовать этим мужчинам, которым грозило разорение и которые не испытывают ничего, кроме смущения, оказавшись в центре перепалки.
– Ты же сам утверждал, что посторонние не допускаются, – возмутилась Дженни.
– Да, как правило, но эти люди уже сидят здесь, и им грозят неприятности, – выкрутился Дуэйн.
– Виновник их неприятностей – Дж. Дж., а не мы, – не сдавалась Сюзи. – Я считаю, что и его необходимо выдворить.
– Предложение было внесено и поддержано, – проговорил Сонни. – Прошу проголосовать.
– Постойте! – воскликнул Дуэйн, начиная злиться. – Мы не комитет начальников штабов и определенно можем проявить вежливость, разрешив этим людям немного посидеть с нами.
– Ты имеешь только один голос, Дуэйн, – сердито сказала Сюзи. Дуэйну она показалась очень аппетитной, и он подумал, что, видимо, какой-то недостаток в его характере заставляет ее считать рассерженных женщин столь привлекательными.
– Послушайте, – стараясь сохранять спокойствие, продолжал он. – Согласно нашей процедуре вопрос выносится на голосование после трех или четырех месяцев его обсуждения. Нельзя быть грубым по отношению к другим людям, если вам приспичило вынести предложение на голосование.
– Но ты сам хотел их удалить, – сказала Дженни. – Где же твоя логика, Дуэйн?
– Я предлагаю принять мое предложение, – сердито заметил Дуэйн. Страсть Дженни к логике тоже раздражала его.
Наступило неловкое молчание.
– Я не думаю, что мы должны принимать предложение, которое уже было принято, – пробурчал Сонни.
– А я думаю! – упорствовал Дуэйн.
Один из фермеров улыбнулся. За ним – второй. Причуды и хитросплетения городской жизни забавляли их.
– Хорошо, – подумав, продолжал Дуэйн. – Я предлагаю другое решение. Мы будем не продавать, а раздавать пиво. Я закуплю несколько тысяч ящиков пива и внесу его в фонд празднования столетия. Таким образом мы обойдем вопрос нелегального распространения, и Дж. Дж. с горя может утопиться в озере.
– В таком случае я призову на помощь конную полицию, – возразил Дж. Дж. – Если вы, жалкие политиканы, желаете подорвать моральные устои народа, раздавая бесплатно спиртное, то самое время вмешаться полиции и переловить зачинщиков.
– Заседание откладывается, – сказал Дуэйн. Такое сообщение застало всех врасплох. Дуэйн сам себе удивился, но о вырвавшихся словах не стал жалеть. В самом деле, пора прекращать это глупое заседание, где никто не горит желанием тебе помочь; пора послать к черту весь праздник; и вообще все ему надоело… все, за исключением семьи.
– Заседание нельзя откладывать, – испуганно проговорила Дженни. – Мы только что собрались, и у нас много важных вопросов, которые необходимо обсудить.
– Ерунда! – бросил Дуэйн. – Я не вижу никаких важных вопросов!
Он поднялся и вышел из комнаты, оставив за спиной ошарашенных членов оргкомитета. Подойдя к своему пикапу, Дуэйн отогнал машину и поставил ее за почтовым отделением. Затем поспешно вернулся к зданию суда и осторожно выглянул из-за угла, наблюдая, как расходятся члены комитета. Первой вышла Дженни Марлоу. Она быстро села в машину и умчалась, очевидно, горя желанием поскорее сообщить кому следует о возмутительном поступке председателя комитета. Вскоре начали разбредаться и остальные. Фермеры не спеша направились к своим пикапам, чтобы уехать на свои побитые градом поля. Сонни уехал в свой магазин, а Ральф Ролф – к себе на ранчо.
Последними, как и предполагал Дуэйн, вышли Сюзи Нолан и старый Болт, чья преданная дочь, Бьюла, по обыкновению, уже ждала отца. Сюзи помогла ему сойти с тротуара, ожидая, когда он опустошит большую банку с табаком прямо на ухоженный газон. Как только он сел в машину, Бьюла помчала престарелого отца домой, к телевизору, который тот обожал.
Дуэйн не мог знать, продолжает Сюзи сердиться или нет, но он точно знал, что она никуда не спешит. Прежде чем сесть в машину, женщина сняла туфли. Управлять машиной в туфлях или даже носить их ей не нравилось.
Заметив, что она сняла обувь, Дуэйна осенило. Он огляделся: кругом никого. Город вместе с его обычно оживленной площадью словно вымер. Объяснялось это просто: в этот вечер проводились две встречи по бейсболу среди подростков, и все население устремилось на местный стадион. В одном матче участвовал его сын, Джек, играя подающего, а другом– дочь, Джулия, которая выступала в роли защитника. Он собирался поехать поболеть за них, но обстоятельства изменились.
Дуэйн быстро освободился от ботинок и брюк. Обычно Сюзи требовалось три-четыре минуты, чтобы найти ключи, причесаться и включить двигатель. Держа в руке брюки с ботинками, он следил, как Сюзи медленно проделывает все эти операции. Когда она завела машину, он на цыпочках подошел сзади и укрылся за кедром, росшим на углу лужайки.
Хотя в городе не было никакого движения, светофор продолжал исправно работать, вспыхивая то красным, то зеленым цветом. Сюзи должна была проехать под ним. Включив двигатель, она не торопилась отъехать от тротуара, расчесывая волосы. Загорелся красный свет. Дуэйн понемногу начал нервничать. Поскорей бы она кончила причесываться и отъехала. Ничего не подозревая о страданиях прячущегося за деревом Дуэйна, Сюзи медленно расчесывала свои роскошные волосы. Он ждал, припоминая, как жаждал ее в тот вечер на стоянке перед больницей. Вспыхнул зеленый свет, и сердце у него оборвалось: Сюзи наконец сдвинулась с места. Теперь она поедет на зеленый, оставив его наедине со своим старым желанием и новым тоже. Конечно, можно навестить ее и дома, но такая перспектива меньше привлекала Дуэйна.
Но вот Сюзи что-то уронила (скорее всего, расческу или серьгу) и наклонилась, чтобы поднять предмет с пола. Она подняла эту вещь, но тут опять сигнал переменился. Сюзи начала тормозить, и пока она тормозила, Дуэйн возник возле ее окна. Сюзи подняла глаза и ничуть не удивилась, увидав его стоящим в центре города под светофором с брюками и ботинками в правой руке.
– Эй, ты, крыса! – проговорила она, останавливая машину. Дуэйн бросил свои пожитки на заднее сиденье и поцеловал ее. Она ответила ему горячими поцелуями, как тогда, у больницы. Дуэйн хотел было со второй попытки пролезть в окно, потом решил, что такие упражнения не для его возраста. На улице – ни души. Он открыл дверцу, не зная, чем же закончится их приключение. Как и в первый раз, он дошел до кондиции, но полной уверенности не было. Машины на дороге могли поставить перед ними неразрешимые проблемы.
