запрещала в своих владениях драки, возникшие из-за обладания полем, лесом, пастбищем, рыбной ловлей или из-за похищенных женщин, а также нападения с целью грабежа, добычи рабов и тому подобного. Налагая дани на туземное население, князья взамен, кроме внешней защиты, давали им суд и расправу, то есть обязывались более или менее защищать слабых от обид сильнейшего, другими словами, полагали начало государственному строю. Поэтому жители множества городков, вследствие большей, чем прежде, безопасности, могли постепенно расселяться по окрестным местам в неукрепленных хуторах и поселках, чтобы удобнее заниматься сельским хозяйством; самые городки нередко получали более мирный характер, постепенно превращаясь в открытые селения. Отсюда все более и более размножалось сельское население, преданное земледелию и другим хозяйственным занятиям. Так было преимущественно во внутренних областях; но по окраинам и там, где существовало более опасности, а также в землях покоренных инородцев князья уже сами заботились о поддержании и сооружении хорошо укрепленных городов, в которых размещали своих дружинников. Вообще в эту русско-княжескую эпоху постепенно выработалось различие между городским и сельским населением.
Если число укрепленных селитьб не было так многочисленно, как прежде, зато самые города сделались значительнее и стали вмещать в себе население более разнообразное по своему делению на классы и сословия. Они постепенно становятся средоточием для окрестной области как в военно-правительственном отношении, так и в промышленно-торговом; по крайней мере, это должно сказать о городах наиболее значительных. Такие города обыкновенно состояли из двух главных частей: детинца и острога. Детинец, иначе кремль, считался внутренней частью, хотя он редко приходился внутри, а обыкновенно одной или двумя сторонами был расположен над самым береговым спуском. В нем помещались соборный храм и двор князя или его посадника, а также дворы некоторых бояр и духовных лиц. Здесь пребывала и часть младшей дружины, или детские, составлявшие городскую оборону (от них и название детинца). Острогом назывался внешний, или окольный, город, примыкавший к детинцу. Он также опоясывался валом, стенами и башнями, а с наружной стороны — еще рвом, наполненным водой; такой крепостной ров обыкновенно назывался греблею. Стены и башни в Древней Руси были деревянные; только в немногих городах встречались каменные. Понятно, что при обилии леса и недостатке гор и камня укрепления в Восточной Европе носили иной характер, чем в Западной, где замки и города укреплялись еще по образцу римских колоний. Впоследствии окольный город стал более известен под именем посада; в нем преимущественно жило население торговое и разного рода ремесленники. Необходимой принадлежностью его было торговище, или торжок, куда в известные дни съезжались люди из окрестных деревень для обмена своих произведений. В больших городах с умножением населения вокруг острога заводились новые селитьбы, носившие названия предгородия, застенья, а впоследствии — слобод, обитатели которых занимались или земледелием, или огородничеством, рыбной ловлей и другими промыслами. Эти предгородия, в свою очередь, опоясывались валом. Кроме того, около больших городов в более или менее значительном от них расстоянии насыпались валы с той целью, чтобы в случае неприятельского нашествия окрестные сельские жители могли укрыться за ними не только со своими семьями и с хлебными запасами, но и со своими стадами. Особенно в Южной Руси, где грозила постоянная опасность от кочевников, и доселе можно видеть остатки многочисленных валов по соседству с важнейшими древними городами.
В те времена, когда еще не было строгого деления по сословиям и занятиям, когда была так сильна потребность в защите себя, своей семьи, своего имущества и жилища, все свободное население должно было иметь привычку к оружию, чтобы в случае нужды встать в ряды войска. Горожане по преимуществу сохраняли свой воинственный характер; при обороне городов, равно и в больших походах княжие дружинники составляли только ядро военной силы; но, конечно, они были и лучше вооружены, и более привычны к воинскому делу, более искусны в употреблении оружия. Земская рать, по-видимому, имела своих особых начальников в лице тысяцких и сотских. Названия эти напоминают те времена, когда все свободное население делилось по тысячам и сотням и с таким делением выступало на войну. А потом сотские и десяцкие обратились в земских чиновников, заправлявших некоторыми текущими делами, особенной раскладкой и сбором даней и повинностей[31].
Сельское население Древней Руси, как мы сказали, мало отличалось от городского. В мирное время оно занималось земледелием, звериным или рыбным промыслом, смотря по характеру природы, и жило в тех хуторах и поселках, которые были рассеяны вблизи городов. С развитием большей безопасности размножилось число хуторов и деревень, и даже самые городки превращались в открытые селения. Тогда и название «смерд», обозначавшее вообще простых горожан и сельчан в совокупности, постепенно усвоилось сельскому, земледельческому населению по преимуществу. По мере размножения этого населения составлялись поземельные общины, носившие разнообразные названия «верви», «волости», «погоста» и прочее. Главной связью между селениями, входившими в состав такой общины, служили общее пользование землей, а также совокупная уплата даней и оброков в княжую казну. Общинное пользование землей существовало у русских славян, как у всех народов, у которых земли было изобилие, а обработка ее находилась еще на низкой ступени развития. Киево-русские князья, объединившие этих славян, конечно, не создали поземельной сельской общины; они нашли ее уже в обычаях и нравах народных и пользовались ею для собирания своих даней и оброков, а равно судебных вир. Понятно, что княжим волостелям и тиунам при этих сборах удобнее было иметь дело с общиной, или вервью, нежели с каждой отдельной семьей, а потому при князьях Игорева дома славянская поземельная община получила поддержку и дальнейшее развитие.
При неутвердившихся еще понятиях о личной поземельной собственности, при подвижности сельского населения, всегда готового в случае опасности или истощения почвы оставить свои непрочные жилища и перейти на другие, более удобные земли, при большом запасе пространства, еще незаселенного и невозделанного, весьма естественно, что русские князья-завоеватели смотрели вообще на русскую землю как на собственность своего рода и за пользование ею облагали население разными повинностями, данями и оброками. Поэтому они жаловали своим дружинникам и духовенству не только земли еще пустые, но и заселенные. В последнем случае князь передавал владельцу свое право собирать с населения те дани и оброки, которые платились за пользование землей, и сверх того взимать некоторые судебные пошлины; следовательно, передавалось также право суда и расправы, но обыкновенно за исключением татьбы и убийства, то есть уголовных преступлений, подлежащих суду князя и его тиунов, или суду, так сказать, государственному.
Не одно совокупное пользование землей заставляло сельское население соединяться в отдельные общины и верви. К
