Все произошло в считаные мгновения. Первый незнакомец выбросил для удара руку. Зак пригнулся, однако тотчас развернулся и врезал обидчику в челюсть. От удара тот пошатнулся и повалился навзничь. Зак не терял времени даром. Он что было сил лягнул второго нападающего в левое колено. Потеряв равновесие, тот растянулся на тротуаре.
– Беги! – крикнул Зак Лиз, и когда повернулся, чтобы проверить, как она выполнила его команду, то увидел, как она, размахнувшись сумкой, огрела третьего громилу по голове. Удар пришелся в висок, и громила зашатался и отступил на несколько шагов назад.
– Сука! – рявкнул он с сильным испанским акцентом и вновь метнулся к ней.
Зак бросился ей на помощь. Однако в следующее мгновение первый громила, придя в себя и снова встав на ноги, нанес ему удар в челюсть, от которого он отлетел в сторону. Краем глаза он успел заметить, что обидчик схватил Лиз за блузку и, рывком подтащив к себе, с размаху ударил по лицу.
Зака охватила ярость. Едва ли не с животным рычанием, он набросился на противника и с такой силой толкнул его, что у того дернулась голова и он спиной налетел на стену дома, после чего рухнул без чувств. Уже в следующее мгновение Зак развернулся лицом к самому высокому из нападавших и двинул ему кулаком в лицо. Хрясь! Из носа громилы фонтаном брызнула кровь. Зак на всякий случай лягнул его в живот, отчего тот моментально согнулся пополам, а сам бросился к третьему, который напал на Лиз.
Он даже не заметил, откуда в руках у того возник кусок трубы, как этот кусок опустился ему на голову. Не услышал он и крика Лиз, пытавшейся его предупредить. Волна боли сбила его с ног и бросила на колени, а на периферии зрения стало темно. Он смутно видел, как Лиз отбивается от обидчика, слышал, как она зовет его по имени. Он пытался подняться на ноги, пытался дотянуться до нее. Вместо этого темнота заволокла поле зрения, и он провалился в эту черную бездну. Мгновение, и мир вокруг него перестал существовать.
Его разбудили ночные звуки – шуршание автомобильных шин в отдалении, шорох листвы на деревьях, которые росли рядом с домом. Он пошевелился и простонал. В следующее мгновение к нему вернулась память, и он увидел рядом с собой Лиз. Она сидела, склонившись над ним. Блузка на ней была порвана, брюки перепачканы грязью, на лице кровь.
– Зак! Ты меня слышишь?
Он вновь простонал и присел на асфальтовой дорожке. Стоило ему подняться, как боль в голове дала о себе знать с новой силой, и он схватился за висок.
– Да-да, со мной все в порядке. – Он посмотрел на нее и осторожно потрогал ее лицо, а когда убрал руку, пальцы были в крови. – А ты сама как?
Он заставил себя подняться, однако не успел он это сделать, как у него закружилась голова. Ему стоило больших трудов сохранить равновесие. Дрожащей рукой он пошарил в карманах брюк и достал мобильник.
– У тебя кровотечение. Я сейчас вызову скорую.
– Я… я всего лишь немного испугалась. Зак, эти трое… Мне кажется, их подослал твой брат.
Зак напрягся и попытался отогнать новый приступ головокружения.
– О чем ты говоришь?
– Один из них сказал, – Элизабет сглотнула комок, – сказал, что это всего лишь предупреждение. Что мы должны прекратить совать нос в чужие дела. А если мы этого не сделаем, то это лишь пробный образец того, что они сделают с нами.
После этих слов Элизабет потеряла сознание. Зак поднял ее на руки.
Торопясь в больницу, он гнал свой джип словно сумасшедший, не сбавляя скорости, вписывался в повороты, ревя мотором, пролетал перекрестки, не обращая внимания на дорожные знаки. Неудивительно, что вскоре на хвост ему села патрульная машина и, включив мигалку, помчалась следом, требуя, чтобы он остановился.
Чего он, разумеется, делать не стал. Во второй раз за последние несколько дней он ощущал отчаяние, чего за ним не водилось вот уже много лет.
Сначала Мария. И вот теперь Лиз.
Он повернул зеркало, чтобы посмотреть на женщину, лежащую без сознания на заднем сиденье. В призрачном лунном свете ее лицо казалось мертвенно-бледным, и его сердце сжалось от страха. Он до упора вжал в пол акселератор, и джип свернул на другую улицу. Если за всем этим стоит Карсон…
Зак зацепился за эту мысль. Если то, что сказала ему Лиз, соответствует действительности, то это только он, и никто другой. Все трое бандитов были мексиканцы. По всей видимости, сезонные рабочие. Карсон заплатил им, чтобы они сделали свое дело, а теперь наверняка выставит их с фермы и никто ничего не узнает. Интересно, что двигало его братом? Зак задумался. Иск, который он подал, оспаривая опекунство Карсона, вряд ли мог стать причиной столь неадекватной реакции.
Зак услышал, как позади него надрывается полицейская сирена. Впрочем, впереди уже виднелось двухэтажное здание городской больницы Сан-Пико, и он поддал газу. Он уже успел связаться с приемным покоем по мобильному телефону, рассказал, что произошло и что Элизабет находится без сознания. Когда он подъехал к отделению экстренной медицинской помощи, у входа его уже поджидали два человека в белых халатах. Зак резко затормозил, вырулил на стоянку и выскочил из машины.
Один из санитаров уже открывал заднюю дверцу с другой стороны.
– Мы займемся ею прямо здесь, – сказал он, глядя на забрызганную кровью одежду Зака и разбитый рот. – Имя пострадавшей?
– Элизабет Коннерс. – Он посмотрел на ее бледное лицо и неподвижное тело. – Обычно я называю ее Лиз.
– Нас устроит и просто Лиз. Мы о ней позаботимся. А вам придется пройти внутрь, чтобы заполнить кое-какие бумаги. Потому что лучшее, что вы сейчас можете сделать, – это не мешать нам.
Зак кивнул и отошел в сторону. Кто-то уже прикатил каталку, и санитары принялись перекладывать на нее Лиз. Краем глаза он заметил, что на стоянку рядом с больничным корпусом свернула полицейская машина. Однако полицейский не торопился из нее выходить. Вместо этого он терпеливо ждал, пока санитары закончат свою работу, и лишь потом направился к Заку. Санитары положили Элизабет на каталку. На какое-то мгновение ее лицо вынырнуло из тени, и он заметил распухшую нижнюю губу, синяк рядом с правым глазом, и в нем тотчас закипела злость. Если за всем этим действительно стоит Карсон, этот сукин сын дорого за все заплатит.
Зак проследил взглядом, как санитары увезли Лиз. Ее лицо, в обрамлении спутанных локонов, было еще бледнее, чем когда он только положил ее в машину, и ему сделалось по-настоящему страшно. Что, если все гораздо серьезнее и теперь ее жизнь в опасности?
От этой мысли желудок тотчас скрутило в тугой узел, к горлу подкатила желчь. Он впервые по-настоящему понял, что значит для него Элизабет и что бы значило для него ее потерять. Что будет, если она умрет? Он представил себе ее прекрасную улыбку, голубые глаза, стройные ноги, грациозную походку. Ее ум и решительность. Ее верность и сострадание к другим людям. Узел в его желудке затянулся еще туже.
