Зак проследил взглядом, как санитары увезли Лиз. Ее лицо, в обрамлении спутанных локонов, было еще бледнее, чем когда он только положил ее в машину, и ему сделалось по-настоящему страшно. Что, если все гораздо серьезнее и теперь ее жизнь в опасности?
От этой мысли желудок тотчас скрутило в тугой узел, к горлу подкатила желчь. Он впервые по-настоящему понял, что значит для него Элизабет и что бы значило для него ее потерять. Что будет, если она умрет? Он представил себе ее прекрасную улыбку, голубые глаза, стройные ноги, грациозную походку. Ее ум и решительность. Ее верность и сострадание к другим людям. Узел в его желудке затянулся еще туже.
Всю свою жизнь он привык думать, что никогда не позволит чувствам взять над собой верх, никогда не позволит любви к кому бы то ни было отодвинуть на второй план его личные интересы. Ибо стоит кого-то полюбить, как вас тотчас начнет преследовать страх потери любимого человека.
И вот теперь он нарушил данную когда-то себе самому клятву. Он полюбил Лиз.
И вот теперь он может ее потерять.
Санитары вкатили каталку с Лиз в двери отделения экстренной помощи, и как только двери захлопнулись, его охватило чувство одиночества, еще даже более гнетущее, нежели в тот день, когда мать отправила его жить к отцу.
К горлу подкатил комок тошноты, и он едва успел повернуться к кустам, потому что уже в следующий миг его вырвало.
* * *
Он вытер рот носовым платком, который потом засунул в задний карман темно-синих брюк. Снова повернувшись к больнице, он увидел, что полицейский вышел из машин и направляется к нему:
– Эй, приятель. Руки за спину. Ты когда-нибудь слышал про такую вещь, как ограничение скорости? Ты, дружок, нарушил его, причем не один раз.
– Послушайте, офицер, я вез человека в отделение скорой помощи. Мне было некогда останавливаться и объяснять, почему я это делаю.
Он представил Элизабет на больничной койке, бледную, без сознания, возможно балансирующую на грани жизни и смерти. И, развернувшись, зашагал было к дверям отделения скорой медицинской помощи.
– Она без сознания. Не знаю даже, доживет ли до утра. Я должен был доставить ее сюда как можно скорее. Думаю, на моем месте вы поступили бы точно так же, будь это ваша… – Он уже почти произнес слово «жена», однако вовремя спохватился. Похоже, это тот самый момент, когда нужно посмотреть правде в глаза. Его чувство к Лиз было всеобъемлющим, оно завладело им целиком, и он уже не властен над самим собой. Сегодня вечером он понял это со всей отчетливостью. Так что если ему что-то и нужно в первую очередь, так это, собрав волю в кулак, взять эмоции под контроль, вновь стать хозяином своих решений и действий.
И как только вся эта история кончится, он отсюда уедет. И никогда больше не вернется в Сан-Пико, даже ради Лиз. Вернее, из-за нее.
– А что, собственно, произошло? – поинтересовался полицейский, шагая с ним рядом. Судя по всему, он уже решил оставить превышение скорости без последствий.
– На нас на автостоянке позади дома моей знакомой напали трое бандитов. Один из них ударил меня по голове куском трубы. Другой избил мою знакомую.
– А ты уверен, что она не просто твоя знакомая? Судя по следу на твоем лице, приятель, можно подумать, что между вами просто вспыхнула ссора. Что, если ты избил ее сам? Может, это по твоей вине она угодила в больницу?
– Я к ней не прикасался. Я сказал вам, на нас напали бандиты. Имя женщины Элизабет Коннерс. Она работает семейным психологом здесь, в Сан-Пико, – сказал Зак и зашагал быстрее, чтобы выяснить, каково состояние Лиз.
Честно говоря, он боялся услышать самое худшее. Чтобы ни произошло между ними, он по-прежнему ее любит. И этот факт ничто не в силах изменить.
И наверное, ничто уже не изменит.
Стеклянные двери распахнулись, и они вошли в отделение скорой медицинской помощи. Несмотря на поздний час, здесь было полно народу, причем значительную часть составляли мексиканцы.
– Элизабет Коннерс. – Зак назвал имя дежурной медсестре. – Где она?
– В боксе В. Но сначала вам нужно заполнить кое-какие документы.
– С ней все в порядке, ее жизнь вне опасности?
– Этот вопрос вы зададите врачу. К сожалению, она получила сильный удар в височную часть. А потом, судя по всему, упала. Доктор Лопес говорит, что у нее сотрясение мозга.
Сотрясение мозга. Черт. Интересно, это опасно?
– Она в сознании?
– Думаю, что да.
Медсестра отошла, а он остался стоять. Впрочем, уже в следующую секунду он, не обращая внимания на полицейского, двинулся вслед за ней. Заглянув на занавеску одного из боксов, он увидел пожилую женщину на каталке. Затем отдернул другую и увидел Лиз, лежащую на узкой больничной койке. Он решительно шагнул внутрь и тотчас был вынужден повести борьбу и с собственными страхами, и с подступившим к горлу комком тошноты.
Несколько секунд он просто смотрел на нее и молча молился, чего не делал уже долгие годы. Затем она открыла глаза и посмотрела на него. У Зака тотчас камень свалился с сердца. Радость видеть ее в сознании была так велика, что ноги у него сделались ватными и закружилась голова.
– Привет!
Зак присел на стул рядом с ее кроватью и взял ее руку в свою.
– Боже, я так испугался! Как ты себя чувствуешь?
Слова пока давались ей с трудом.
– Немножко кружится голова, – произнесла она, сглотнув комок. – Доктор хочет сделать ряд анализов, но, по его словам, со мной все будет в порядке.
Дрожащей рукой он дотронулся до ее лица.
– Мне еще никогда не было так страшно.
– Мне тоже, Зак. Когда я увидела, как этот тип идет на тебя с куском трубы… Я испугалась, что он тебя убьет.
Зак заставил себя изобразить улыбку. По идее, сотрясение мозга полагалось ему, но, как видно, повезло.
– Я крепче, чем может показаться на первый взгляд.
– У тебя лицо в крови. Ты сам-то как?
– Все в порядке, – ответил он и нахмурился. – Завтра проведаю братца.
Она сжала его руку.
– Может, не стоит. Может, лучше сразу обратиться в полицию, рассказать, что произошло.
– У нас нет никаких доказательств, что брат причастен к этому нападению. Мы понятия не имеем, кто эти люди, к тому же сейчас их уже не найти. У Карсона огромное количество желающих сделать для него что угодно при условии, что им за это прилично заплатят.
Лиз закрыла глаза.
– Все так запутанно. Я перестаю понимать, что, собственно, происходит.
– Отлично тебя понимаю. – Зак наклонился и поцеловал ее в лоб. – А пока отдыхай. Может, завтра что-нибудь выяснится.
