Читаем без скачивания Солнечная буря - Артур Кларк

Он здесь не сделал ничего, ровным счетом ничего. Все без толку. Бад сделал глубокий вдох, выдохнул и отправился обратно в командный отсек.

Юджин и Михаил сидели рядом в какой-то тесной каюте на базе «Клавиус».

– Это называется «выброс коронарной массы», – уныло произнес Михаил. – Событие само по себе не беспрецедентное. В обычное время таких выбросов за год происходит немало.

Бад спросил:

– Я правильно понимаю, что катастрофа девятого июня была вызвана как раз таким выбросом?

– Да, – отрывисто выпалил Юджин. – Но этот выброс больше. Намного больше того.

Он принялся нервно излагать последовательность последних событий на Солнце: концентрация магнитных силовых линий над зоной возмущения, являвшейся эпицентром бури, захват громадного облака плазмы этими силовыми линиями, его отрыв от Солнца.

Бад слушал слова и наблюдал за двумя астрофизиками. Он отлично видел, что они оба мучаются. Лицо Михаила от усталости осунулось, вокруг глаз залегли глубокие темные тени, похожие на лунные кратеры; еще никогда Бад не видел его таким постаревшим.

Выражение красивого лица Юджина было более сложным, но и сам Юджин был не так прост. Бад вспомнил, что Роуз Дели, бывало, говорила, что по отношению к собственному лицу Юджин страдает аутизмом. Но теперь бедняга Роуз была мертва. Правда, Бад никогда не смотрел на Юджина как на какую-то бесчувственную счетную машину, и теперь ему казалось, что он видит настоящее чувство в этих бледно-голубых глазах – чувство, которое вызвало бы сострадание у любого военного: «Операция провалилась. И очень боюсь, боже милостивый, что все из-за того, что я здорово напортачил».

Бад потер кулаком глаза и постарался сосредоточиться. После собственной шестичасовой вылазки на щит он еще не успел снять вымокшее от пота нижнее белье. Он чувствовал запах пота и блевотины, прилипшей к лицу. После долгой закупорки в скафандре у него все мышцы стали жесткими, как доски. Ему мучительно хотелось принять душ.

Он осторожно проговорил:

– Юджин, вы пытаетесь мне втолковать, что ваши модели этого не предусмотрели.

– Да, – в отчаянии кивнул Юджин.

Михаил негромко объяснил:

– На самом деле модели Юджина этого предусмотреть и не могли, полковник Тук. О, вероятно, какой-то подобный выброс предвидеть было можно. Турбулентность в сердце бури уподобилась активной области. Такие области порождают вспышки, и иногда – но не всегда – они бывают связаны и с выбросами массы. Если причинная связь существует, она слишком глубока, и ее еще предстоит распутать. Нам нужно уяснить базовые физические причины, понимаете? Кроме того, наши модели описывали только колоссальное излияние энергии в процессе самой бури – и это было сделано большей частью верно. Но потом мы наткнулись на сингулярность – область, где кривые резко уходят в бесконечность и физика становится непредсказуемой.

– Мы вводили решение для будущего развития событий, – отстраненно произнес Юджин. – До производных третьего порядка. На большей части Солнца все сходится. Все сходится, кроме этого злобного ублюдка.

Михаил пожал плечами.

– Если рассматривать ситуацию ретроспективно, то аномально высокий поток гамма-лучей, наблюдавшийся нами в начале бури, мог послужить предшественником выброса коронарной массы. Но тогда, когда бушевала буря, у нас не было времени для повторного моделирования…

Бад вмешался:

– Вам кажется, что само Солнце вас подставило? Потому что оно не повело себя так, как вы ему велели?

Михаил ответил:

– Я пытался объяснить Юджину, что о чьей-то вине тут говорить не приходится. Юджин обладает самым блестящим умом из тех ученых, с которыми мне довелось работать, и без его блестящих прогнозов…

– Мы бы никогда не узнали о приближении бури, мы бы никогда не построили щит, никогда не спасли бы столько жизней… – Бад вздохнул. – Вы не должны так терзаться, Юджин. И сейчас нам очень нужна ваша помощь – еще больше, чем когда-либо.

– Времени у нас немного, – вставил Михаил. – Масса плазмы движется гораздо быстрее, чем при обычном выбросе.

– Но сейчас у нас не обычный день, так? Сколько у нас времени?

– У нас есть час, – ответил Михаил. – Может быть, даже меньше часа.

Вот так ответ. Бад с трудом поверил в то, что услышал. Что же можно успеть сделать за час?

– И что произойдет первым делом?

– Ударная волна, – отозвался Юджин. – Более или менее безобидная. Она даст уйму радиошума.

– А потом?

– Потом обрушится основная масса плазменного облака, – ответил Михаил. – Величиной с Солнце, более миллиона километров в поперечнике, эта гадость летит прямо к Земле. Как ни странно, при такой протяженности масса довольно неширока и по форме напоминает чечевицу. Мы полагаем, что такая форма объясняется необычностью формирования массы. Облако состоит из релятивистских частиц – большей частью, это протоны и электроны.

– Релятивистские – это означает, что они движутся со скоростью, близкой к скорости света?

– Да. И у них очень высокий заряд энергии. Очень. Полковник, протон не обгонит свет, но, приближаясь к предельной скорости, он накапливает уйму кинетической энергии…

– И бед натворят именно эти самые энергетичные частицы, – вмешался Юджин. – Полковник, это будет буря, вызванная частицами.

Баду совсем не понравилось, как это прозвучало.

Девятого июня две тысячи тридцать седьмого года похожее облако быстро движущихся элементарных частиц устремилось к Земле. Большинство этих частиц захватило магнитное поле Земли. Серьезность повреждений, нанесенных планете в тот день, объяснялась флуктуациями магнитного поля Земли. Эти колебания вызвали электрические токи в почве.

– На этот раз все будет иначе, – продолжал Михаил. – Почва будет непосредственно задействована.

Бад сердито спросил:

– Что это значит? Объясните толком.

Юджин ответил:

– Эти солнечные частицы несут настолько высокий заряд энергии, что некоторые из них пронзят магнитосферу и атмосферу – пролетят через них, как…

– Как пули сквозь бумагу, – завершил его мысль Михаил.

Смертельный дождь из радиации и тяжелых частиц должен был обрушиться на сушу и на моря. Для незащищенного человека все обстояло бы так, словно внутри его клеток произошли триллионы микроскопических взрывов: деликатные биомолекулы, белки, из которых построен организм человека, генетический материал, управляющий структурой и ростом тела, – все это было бы разорвано. Многие люди умерли бы мгновенно. Даже нерожденные младенцы пережили бы мутации, способные убить их в момент рождения.

Каждое живое существо на Земле, все, кто имел в своем организме белки и ДНК, получили бы подобные поражения. А там, где отдельные живые существа уцелеют, необратимо пострадает экология.