Читаем без скачивания Солнечная буря - Артур Кларк

«Бедняжка Афина», – подумал он.

– Девочка моя, – ласково проговорил он, – я бы никогда не стал мешать тебе исполнять свой долг.

Долгая пауза.

– Спасибо, Бад.

Михаил негромко проговорил:

– Афина, ты только не забывай о том, что существует твоя копия, закодированная в импульсе взрыва «Уничтожителя». Что бы ни случилось сегодня, ты сможешь жить вечно.

– Она сможет, – уточнила Афина. – Моя копия. Но это не совсем я, доктор Мартынов. Осталось меньше тридцати минут, – тихо напомнила она.

– Афина…

– Я точно размещена и готова приступить к работе, Бад. Кстати, я уже отправила дистрибутивные команды моим локальным процессорам. Щит будет продолжать функционировать даже после того, как отключатся мои главнейшие мыслительные функции. Это обеспечит вам защиту еще на несколько минут.

– Благодарим тебя, – торжественно произнес Михаил.

Афина спросила:

– Бад, а я теперь – член команды?

– Да. Ты член команды. И всегда была.

– Я всегда относилась к делу с огромным энтузиазмом.

– Знаю, девочка. Ты всегда старалась изо всех сил. Ты чего-нибудь хочешь?

Она подумала чуть дольше секунды, что для нее было вечностью.

– Просто поговори со мной, Бад. Ты знаешь, мне это всегда нравилось. Расскажи мне о себе.

Бад потер ладонью испачканную щеку и откинулся на спинку кресла.

– Но ты и так про меня много знаешь.

– Все равно расскажи.

– Ладно. Я родился на ферме. Это ты знаешь. В детстве я любил помечтать – правда, если бы ты на меня тогда глянула, ты бы так не сказала…

Эти двадцать восемь минут стали самыми долгими в его жизни.

48

Излучение Черенкова

Бисеза и Майра вместе с толпой поспешили к реке.

Они подошли к Темзе неподалеку от Хаммерсмитского моста. Вода в реке, набухшей от ливней, стояла высоко. На самом деле им еще повезло, что не началось наводнение. Мать и дочь сели рядышком на невысокий парапет и стали молча ждать.

Вдоль набережной здесь расположилось множество пивных и фешенебельных ресторанов. Летом можно было выпить холодного пива, любуясь на прогулочные пароходики и байдарки-восьмерки, скользящие по речной глади. Сейчас окна одних пивных были заколочены досками, другие сгорели, а в палисадниках у самой реки стоял наспех разбитый палаточный лагерь. На шесте жалобно болтался флаг Красного Креста. Бисезу и такая степень организованности приятно удивила.

Была глубокая ночь. На западе все еще горели окраины Лондона. В воздух поднимались клубы дыма и искр. А на востоке языки пламени то и дело вгрызались в край величественного купола. Даже реке досталось. Ее поверхность была покрыта ковром обломков и мусора, некоторые обломки горели. Возможно, по реке плыли и трупы – плыли медленно, дабы обрести последний покой в море; приглядываться внимательнее Бисезе не хотелось.

Она вяло удивлялась тому, что до сих пор жива. Но в остальном не чувствовала почти ничего. Это было ложное ощущение, знакомое ей по временам военных учений на выживание: запоздалый шок.

– Ох, – вырвалось у Майры. – Спасибо вам. Бисеза обернулась. Женщина с подносом, на котором стояли полистироловые кружки, пробиралась через притихшую толпу.

Майра сделала глоток и скорчила рожицу.

– Куриный бульон. Да еще и порошковый. Фу.

Бисеза попила немного бульона.

– Просто чудо, что все так быстро организовали. А насчет бульона ты права. Фу.

Она обернулась и устремила взгляд на измученный город. Бисеза вообще не слишком привыкла к жизни в больших городах, и жить в Лондоне ей никогда особенно не нравилось. Она выросла на ферме в Чешире. Военная профессия привела ее в захолустье Афганистана. Потом ее перенесло на Мир. Потом она несколько минут провела на совершенно пустой планете. Квартира в Челси досталась Бисезе в наследство от любящей тетки и была слишком ценной, чтобы от нее оказаться, слишком удобной, как кров над головой для нее и для Майры; и все же Бисеза всегда собиралась в один прекрасный день ее продать.

Но, возвратившись домой, она редко покидала Лондон. После пустоты Мира ее радовало чувство того, что вокруг так много людей, что несколько миллионов горожан удобно устроились в своих офисах и квартирах, в парках и автомобилях, что одни шагают по тротуарам, а другие штурмуют эскалаторы метро. А когда объявили об угрозе солнечной бури, Бисеза еще сильнее прикипела сердцем к Лондону, потому что стало жалко и город, и всю человеческую цивилизацию, которую он представлял.

Но это был не просто город, а место, имевшее глубокие корни. Здесь в земле покоился прах сотен поколений людей. Когда ты начинал думать об этом, даже злость солнечной бури не так пугала. Лондонцы отстроят свой город, как всегда отстраивали прежде. А археологи будущего, раскапывая землю, найдут слой пепла и обломков, говорящих о наводнении. Этот слой будет зажат между другими слоями столетий – как полосы пепла, оставленные сражением Боудикки, Великим пожаром и бомбежками в начале Второй мировой. Много кто пытался спалить Лондон, но никому это не удавалось.

От раздумий Бисезу отвлекло бледно-голубое свечение в воздухе над куполом. Оно было настолько слабым, что едва проглядывало за пеленой дыма. Бисеза даже не была уверена в том, что оно реально. Она сказала Майре:

– Видишь? Вон там. Опять. Голубое свечение. Видишь?

Майра запрокинула голову и прищурилась.

– Вроде бы вижу.

– Как думаешь, что это такое?

– Свечение Черенкова*[29], может быть.

За несколько лет людям успели столько рассказать о солнечной буре, что теперь все стали настоящими экспертами в подобных явлениях. Излучение Черенкова наблюдается около ядерного реактора. Видимый свет в данном случае является вторичным эффектом, чем-то типа оптической ударной волны, создаваемой заряженными частицами, пробивающимися через такую среду, как воздух, быстрее скорости света.

Но какой бы замысловатой ни была последовательность физических явлений во время солнечной бури, такое не должно было случиться – сейчас.

Бисеза спросила:

– Как ты думаешь, что это означает?

Майра пожала плечами.

– Солнце еще что-то откалывает, наверное. Но мы-то с этим ничего поделать не можем, верно? У меня, мам, уже сил бояться не осталось.

Бисеза взяла дочь за руку. Майра была права. Они ничего не могли поделать. Оставалось только ждать – ждать под этим неестественным небом, дышать голубоватым, чуть светящимся воздухом и смотреть, что случится дальше.

Майра допила бульон.

– Интересно, а еще супчика дадут?

Часть 6

Одиссея во времени

49

Тихий океан