Она снова поступила в Королевский Колледж на курсы повышения квалификации по моделированию и рисунку тканей. Занятия иногда воодушевляли ее, иногда расстраивали — так много лет потеряно зря. Кто-то же виноват в этом?
Этим вечером она достала папку, где хранила пожелтевшие и потертые фотографии маленькой Нелл — совсем малютки и постарше — долго и пристально разглядывала их и снова почувствовала: Нелл не погибла. Нет-нет. Она такая же живая, как и Барбара.
И Хелен вспомнила Артура Хокни. Ей вдруг захотелось узнать, что с ним. Она нашла его рабочий номер телефона в старой записной книжке и позвонила ему. Ей сказали, что он ушел с этой работы. Теперь он занимается патронажной деятельностью — руководит культурно-просветительным центром для детей из неимущих семей в Гарлеме. Но телефон его дали.
Между тем, читатель, Нелл завалила экзамен по математике. Я думаю, она сделала это нарочно из солидарности со своей лучшей подругой Брендой. Бренда неудачно сдавала экзамены. Во всяком случае, в день экзамена Нелл преднамеренно не взяла с собой медвежонка на серебряной цепочке, свой маленький оловянный талисман с драгоценным кулоном внутри, который всегда приносил ей удачу.
Самостоятельность
Хелен очень изменилась, это факт. Вспомним, она очень рано вышла замуж, она просто не успела развить свои способности, оценить свои симпатии или антипатии. Она росла с отцом, обладающим очень трудным и деспотичным характером, и совершенно затюканной матерью, и с раннего детства ей приходилось осваивать очень тяжелую для ребенка роль миротворца, ей выпала участь маленького буфера, постоянно стоящего между двумя вечно воюющими взрослыми, она все время старалась, на сколько хватало сил, сохранить мир в семье. Потом, когда она вышла замуж за Клиффорда, то волей-неволей переняла его взгляды, поскольку своих-то у нее и не было. Под его влиянием она превратилась из наивной и бесхитростной (более или менее) девчонки в спокойную умную женщину, которая разбиралась в каталогах вин, и могла без устали говорить о том, как отличить сундук эпохи Якова I от подделки, но у нее не было иного выбора, как только любить то, что нравилось ему, и презирать то, что презирал он.
Когда Саймон занял место Клиффорда в супружеской постели, она переняла политические взгляды своего нового мужа, его добродушный практицизм и цинизм. Только женщины способны привыкнуть во всем соглашаться с мужьями во имя сохранения спокойствия и мира в доме, но, увы, в конце концов, ни к чему хорошему это не приводит. Женщины буквально «зажимают» себя — в этом состоянии они ложатся спать, в таком же состоянии просыпаются, и все это кончается депрессией.
Но теперь, когда трое мальчишек задавали ей бесконечные вопросы, а ответы на них нельзя было спросить ни у Джона Лэлли, ни у Клиффорда Уэксфорда, ни у Саймона Корнбрука — надо было отвечать на все и за все самой. Оказалось, что Хелен вполне может с этим справиться, только следовало смириться (хотя и не совсем это удавалось) с горем, утратами и одиночеством.
Клиффорд теперь обращался к Хелен только через своих поверенных (или Энджи заставляла его так поступать? Нашел же себе пару!). Он заставлял ее выпрашивать у него средства к существованию и требовал аргументировать даже ничтожные суммы. Это было унизительно. Но она смогла понять, что во многом виновата сама. Были же и у нее какие-то способности, но она похоронила их в себе. Она сама возложила ответственность за свое существование на других, а теперь вот и расплачивается за это.
Хелен была женой, хозяйкой, матерью и думала, что этого достаточно. Но ведь и матерью она была не такой уж хорошей — разве не потеряла она Нелл? Наверное, и жена из нее получилась так себе — ведь потеряла она мужа? Теперь, когда она лишилась статуса жены известного человека, когда ее перестали приглашать на разные вернисажи и шоу, когда модные и именитые друзья отвернулись от нее, сразу стало ясно, что за свою сознательную жизнь она научилась только просить денег — но и это как-то перестало у нее получаться.
И вот она решила освободиться от зависимости, от унижения перед Клиффордом. Она поступила на курсы. Она прибегла к помощи старых знакомых и заняла у них денег под залог принадлежавшей ей работы раннего Джона Лэлли — этюда с котом-утопленником. Этот этюд был подарен ей отцом на восемнадцатилетие.
— Он похож на твою мать после беготни по магазинам в дождливый день, — пошутил он по этому случаю и неприятно рассмеялся: ха-ха-ха!
Хелен убрала этюд в ящик комода и больше не доставала: он ей внушал отвращение. Но сантименты ни при чем, когда надо получить деньги, чтобы начать собственное дело. Она достала рисунок из комода и пошла с ним в банк, где и оставила его в залог. Так в лондонском мире моды появился новоиспеченный дизайнер: ее фирма получила название «Дом Лэлли».
Отец был взбешен — он считал, что она дискредитирует его фамилию. Хелен только посмеивалась — отец постоянно от чего-либо приходил в ярость. А кроме того, его ярость как-то теперь утратила свою силу. Приходя в Эпплкор, Хелен часто заставала его с ребенком на руках: он кормил из бутылочки своего маленького сына Джулиана. Мэрджори было трудно кормить ребенка грудью, или, по крайней мере, так она говорила. Хелен же подозревала, что Мэрджори хитрит для того, чтобы заставить Джона привыкнуть к своему новому сыну и сблизиться с ним. Так и вышло.
Саймон, конечно, предлагал Хелен снова выйти за него замуж. Но она засмеялась и сказала, что с нее довольно. Некоторые узлы, хотела она ему сказать, надо уметь рубить, незачем их сильнее запутывать. Интересно, читатель, что, как только изменилась жизнь Хелен, изменился весь стиль ее поведения, даже ее красота. Теперь она уже не казалась хрупкой и немного томной — она так и искрилась энергией. Клиффорд, увидев как-то свою бывшую жену в телевизионной программе, был поражен: что с ней произошло? Почему она не зачахла от тоски, потеряв его? Энджи сказала, что изменилась Хелен только внешне, а под этой новой внешностью, внутри — та же беспомощность, безнадежность, пассивность, словом, Хелен — дочка багетного мастера, когда-то камнем висевшая на шее отца, едва ли уж изменится. И Энджи выключила программу.
Клиффорд не стал спорить, но когда следующий чек, посланный им Хелен, три недели спустя вернулся, он очень удивился. Он подумал даже, не навестить ли ему Хелен, но сообразил, что своим появлением он смутит близнецов, отцом которых он так решительно отказался себя считать. Поэтому он ничего не предпринял, но теперь снова к нему во сне стала приходить Хелен, а с нею иногда и маленькая Нелл, такая, какой он ее видел последний раз. И туда, куда он уходил со своей истинной женой и потерянной дочкой, Энджи вход был заказан.
