– Все бумагомарательством занимаешься? – раздался вдруг голос из личного канала СКИ, перед художником возник образ подтянутого мужчины в деловом костюме. – Не понимаю, как у тебя хватает времени заниматься еще и этим.
– Я люблю рисовать, – ответил художник мысленно, продолжая контролировать появляющиеся на холсте мазки, – получаю от этого удовольствие. Можешь считать это моей маленькой слабостью.
– Ну, как там с очередным виртуальщиком? – спросил собеседник с интересом.
– Никак. Тоже отказался.
– Испугался?
Художник кивнул, зная, что собеседник почувствует его жест.
– А может, твоя программа недостаточно хороша?
– Достаточно, – коротко ответил художник, – просто наш мир и впрямь… страшноват.
Он оскалил рот в ухмылке, продолжил:
– Нужно постоянно работать, работать и работать, чтобы держаться в этом мире, в достаточно пугающем к тому же мире, вспомни сам этих уникумов на Марсе… Вот он и испугался, струсил, хоть и сослался на девчонку. Там, в виртуале, проще, живешь беззаботно и бездумно.
– В реале большинство живет так же, – подметил собеседник.
Художник на миг сконцентрировал внимание на холсте больше обычного, стараясь выписать особо сложный участок с очень интересной игрой света и тени на фактуре волны, затем продолжил беседу:
– Ну а что еще остается бездарным личностям, чьи интересы оканчиваются сферой плотских удовольствий и ничем больше? Те, кого я пытаюсь вытащить из виртуала, они хотя бы просто трусят, обычный шок будущего, если переборют себя и примут реальный мир таким, каков он есть, то добьются много.
– Ну да, наверное, – согласился собеседник. – И с чего это ты такой добрый? Пускай себе зависают в своем виртуале.
Художник пожал плечами, усмехнулся:
– Вот такой я гуманист и вообще весь из себя.
Сириус сидел, нежно обхватив Литанию. Девушка уютно устроилась в его объятьях, прижимаясь спиной к его груди и откинув голову ему на плечо. Они любовались закатом над морской гладью: багровый шар солнца наполовину скрылся за кромкой воды, половина неба в торжественно алых всполохах переходит в фиолетовые тона. На другой половине, что за спинами молодых людей, небо уже темно-синее с проступающими точками звезд. Алые блики отражаются в водной поверхности, подернутой легкой рябью, вода кажется более темной, чем днем: странное сочетание алого и темно-синего.
Сириус поднял взгляд на быстро темнеющее небо, солнце почти скрылось, остался лишь узкий багровый краешек, что вот-вот исчезнет, и звезд стало больше. Среди прочих ярко блеснула одна.
«Интересно, – подумал парень, – а здесь небо такое же, как в реале, или нет?» Он осторожно, чтобы не встревожить девушку, направил часть сознания во внешний виртуал, ища портал какой-нибудь обсерватории. Потоки информации с камер-телескопов послушно подчинились его воле, и перед взором возникла картина ночного неба. Он быстро отыскал созвездие Большого Пса, между двух невзрачных звездочек ярко горит Сириус – крупнейшая звезда на ночном небе.
Андрей тяжело вздохнул и стыдливо отвел взор.
Артем Тютюнников
Возрождение
Пробуждался мириады раз. Вспышка реальности, удар – и тьма синим покрывалом. Море беспамятства, бездна небытия. Лед.
Лед поселился в каждой клеточке тела, острые кристаллы пронзают стенки и мембраны. Холод грозным стражем сдерживает жизнь. Время замерло, вмерзло в лед: то ли секунда, то ли вечность.
Но вот… вдруг… шанс! Не упустить! Мир вспыхнул размытым пятном, обрел материальность. Я тотчас вцепился в реальность, только бы не соскользнуть под каток беспамятства… Держаться!
И когда ощутил где-то глубоко внутри долгожданный огонек тепла, понял: я жив.
Вокруг беснуется ярчайший гремящий хаос: образы рушатся в мозг лавиной, стучат молотом в барабанные перепонки звуки. Накатывает ужас: что я, где?! Меня бросает щепкой в океане, выкинет вот-вот обратно, во мрак и пустоту.
Я сосредоточился, напряг последние силы и различил наконец:
– …чать восстановление на молекулярном уровне! – долетел издалека женский голос, чистый и звонкий.
Странно знакомый…
Голос продолжил звенеть радостно, будто весенняя капель:
– Вывести остаточные криопротектирующие вещества за пределы организма… проверка жизненных функций, состояние: выполняется… системы жизнеобеспечения: кровеносная… ввести питательные вещества…
Ощущаю, как постепенно возвращается жизнь: кровь бежит по жилам быстрей и быстрей, разносит к органам животворные соединения. Тело обретает вес. Все еще не в силах пошевелиться, но чувствую, как тает и исчезает само воспоминание о бесконечном ледяном плене.
Только перед глазами размытое пятно, ничего не разглядеть…
– Нервная система: проверка проводимости нейронов… эндокринная регуляция в норме… сканирование внутренних органов…
Наконец голос объявил торжественно:
– Проверка завершена! Жизненные показатели в норме.
Яркий дивный свет пролился на меня серебристым дождем. Лучи будто прошли насквозь, высветили каждый уголок оживающего организма. Кто-то невидимый склонился надо мной и произнес:
– Добро пожаловать в жизнь!
Чудесное кресло из неведомого материала держит бережно, будто ребенка. Подстроилось под каждый изгиб тела, гибкое, как живое. В теле приятная слабость: можно без зазрения совести развалиться и наслаждаться. Ощущать себя живым! Так странно: слышу каждый удар сердца, кровь толчками проносится по сосудам. Вот шевельнулись внутренности, улеглись поудобней. Живой, живой!!
Валяюсь вот так, один посреди громадного зала. Вдоль стен тянутся ярусы странной аппаратуры: мерцают десятки дисплеев, индикаторные огоньки бегут вереницами. Зрение теперь орлиное – различаю все кнопочки и детали. Но главное увидит и слепой…
Шагах в двадцати висит над полом огненная сфера, метра три в поперечнике. Лучится синим светом, как маленькое солнце. Еле заметное вращение, подрагивает поминутно. Будто и впрямь – карманная звезда.
Плазмоид резко замер, на миг показалось: смотрит на меня пронизывающим взором. Под сводами разнеслось:
– Господин Сергеев! Приветствуем вас в посткрионическом реабилитационном центре. Здесь вы получите помощь, необходимую для восстановления после криостаза. Также мы позаботимся о вашем безболезненном вхождении в мир, где теперь оказались. Добро пожаловать в жизнь!
Голос идет отовсюду разом, но ничто не развеет уверенность: говорит именно Сфера. Плазмоид помедлил чуть и добавил:
– Если у вас есть какие-либо вопросы, можете задать их прямо сейчас.
Я выпрямился в кресле, качнулся от слабости, но умное сиденье среагировало мгновенно: позади ощутил твердую опору, спинка даже деликатно придержала за плечи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
