Я почувствовал, как у меня внутри намерзает лед, расползается по организму. Острые кристаллы протыкают клеточные мембраны, разрывают органы изнутри, а потом приходит холод – абсолютный ноль. Мгновенная анестезия. Человек уже мертв, но даже не чувствует боли.
Из-под стола вынырнула морда, заляпанная блевотиной. Рабы бросились убирать за хозяином.
Жирная рука метнулась к чаше, там неразбавленное вино, разом вылила в бездонную глотку. Опустошенный сосуд полетел прочь.
– Эй! Где вы там, бездельники! Неси следующую смену!
И тут не выдержал я…
Я проснулся с криком, рывком сел на кровати. Легкие судорожно втянули воздух.
В зеркале на стене напротив белое пятно, с трудом понимаю, что мое лицо. Взъерошенные волосы, на лбу холодная испарина. Глаза – два тающих кристаллика льда. Оплывающая ледяная скульптура «Ужас».
– Свет!
Вспыхнули светодиоды, тени по комнате выжгло мигом, вымело прочь ночные страхи. Апартаменты целиком в пастельных тонах, от одного взгляда на интерьер чувство покоя, будто очутился в материнской утробе. Каждая деталь доставляет эстетическое удовольствие, ни с чем не сравнимый уют, но… Холод, холод, холод внутри!
Я решительно откинул одеяло, опустил ступни на пол. Быстро оделся. Измерил комнату шагами: туда-сюда, туда-сюда. Слабости как не бывало.
Что же за сон, так его и растак! Что, может быть, память? Воспоминания рвутся на волю?! Но не мог же валяться в криостате со времен Древнего Рима!
И все-таки – неужто был таким вот чудищем, участвовал в оргиях? А теперь память выдает ассоциативным рядом?
Б-рр!
Не в силах стоять, выскочил за дверь. Меня понесло по коридорам Центра, мысли мелькают молниями, некоторые больше похожи на скорые поезда: сами промчались, но за собой тянут целые караваны. Все тяжелые, как Эверест, и темные, как Марианская впадина.
Вдруг выросла передо мной дверь лифта, бездумно нажал кнопку вызова. Когда двери отворились, поворачивать было поздно. С десяток кнопок на панели управления, ага, под нижней надпись: «Криобанк». Интересно: мне туда можно? Ладно, бог с ними, коли нельзя, остановят уж как-то.
Палец вдавил нижнюю клавишу.
Вязкие секунды ожидания, створки разъехались в стороны. Жиденькие лучи упали наружу, канули в озере темноты. В неверном свете из кабинки лифта едва угадывается черная труба коридора.
Осторожно, боясь каждого звука, я шагнул в неизвестность.
В тот же миг оказался будто в недрах Солнца. Ударил ярчайший свет, такой плотный, словно иду под водой. Я вскрикнул, рванулся назад, спина бухнулась в закрывшуюся дверь лифта. Сощурился, попытался прикрыть глаза, но свет идет отовсюду, прямо из стен – те генерируют всей площадью. Замер в страхе: с такой просветкой даже мыслей не утаишь!
Наконец зрение восстановилось, минуту я стоял в растерянности. Светлый прямой коридор приглашающе убегает вдаль – только иди. Я покачал головой и скрепя сердце двинулся дальше.
Вскоре показалась новая дверь. Громадная цельнометаллическая плита – поблескивает тускло, с дружелюбием убийцы. Проход перегорожен от пола до потолка.
Вот и конец путешествию! Биометрический замок: окошко цифрового дактилоскопа, окуляр анализатора сетчатки. За этот барьер уж точно не пройти.
Я замедлил шаг метрах в пяти, безнадежно окинул препятствие взглядом. Подошел, потоптался, с досадой хлопнул ладонью по гладкой поверхности. Едва коснулся рукой, стальная громада дрогнула. Что-то сместилось в недрах механизма, неколебимая плита медленно, с натугой поползла в сторону. Из щели повалил странный белесый дымок, тотчас обдало холодом.
Под потолком мигнуло, я вздернул взгляд. В углу притаился детектор движения: видеокамера провожает колючим взглядом, но звездочка индикатора приветливо сверкает зеленым. Проходи, мол.
Я обернулся к проходу. Тотчас поежился: будто морозильник кто распахнул. На устройство вверху зыркнул хмуро, с недоверием. Но нет, глядит, зараза, дает зеленый свет.
Впереди темнота, под ногами уже изморозь хрустит: ну чего я там потерял?!.
– Ох, и отмороженный же я, право слово, – пробурчал под нос.
Пожал плечами и вошел.
В следующий миг ощутил себя муравьем в кулаке титана. Тьма дышит неохватной громадностью, безграничная пустота без искорки света. И неотступно ощущение: незримый гигант раздвинул щелку между пальцами, следит. Ухмылка на губах шириной с океан: забавную словил букашку!
Я выдохнул, перед лицом повисло облачко пара. Что ж здесь за климат антарктический?! Будущее, продвинутые технологии: чего ради выстуживать помещение? Всего-то надо: сотню-другую тел заморозить в дюарах…
Подивившись дурости потомков, осторожно двинулся впотьмах. Рука нашарила гладкую прохладную стену, мелкими шажками двинулся вдоль нее. Да где же тут у них выключатель?!
Едва мелькнула мысль, как с потолка пролилось тусклое серебристое сияние. Свет оттеснил мрак по углам громадного зала, и помещение Криобанка раскрылось во всей широте. Потолок растворяется в жиденьких лучах невидимых ламп, дальняя стена теряется в белесой дымке. Рядами большие цилиндрические сосуды, в человеческий рост каждый, на высоких постаментах. Тускло поблескивает заиндевевший серый металл стенок.
Растерянно окинул картину взглядом, тишину расколол нервный смешок. Криостаты выстроились колонн в пятнадцать, те уходят вдаль, сливаются с таинственной пеленой, пропадают в тумане. Чувство реальности дрогнуло, поколебалось и, одарив прощальным приветом, покинуло сознание через черный ход. Светлый стерильный пластик стен, прочный металл криобаков показались вдруг раскрашенным картоном – театральная бутафория, да и только. Ну к чему эти сибирские морозы, колоссальные помещения? Нефункционально даже…
Я шагнул к ближайшему баку, обошел стальную бочку, взгляд внимательно скользит по серой поверхности. Сбоку обнаружилось окошко, толстенное стекло покрывает белесая муть наледи. Чуть ниже тянутся в три ряда кнопки и индикаторы.
Подобрался поближе, окошко высоко, привстал на цыпочки. Тронул осторожно одну из кнопок. Мутная пленка испарилась, застя взгляд туманной пеленой. Клубы пара озарил изнутри холодный серебристый свет. Мгла рассеивается, проступают неясные очертания. Вот, кажется, вижу…
Я с криком отшатнулся от взгляда мертвых заледенелых глаз. Пятка ударилась обо что-то, запнулся, тяжко грохнулся на пол. Не чувствуя боли, вскочил и ринулся опрометью прочь.
Разум захлестнуло мутной волной, я утонул в ирреальном ужасе. Дыхание частое, обжигает огнем. Глухо бухают подошвы в металлический пол, отчаянное сердце кузнечным молотом долбит в грудную клетку, – только два бешеных ритма и ловит слух сквозь рев крови в голове.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
