Нарастающая напряженность опять растревожила душу Джеймса. Среди его друзей было много таких, которые всей душой ненавидели индейцев, и ему приходилось подыгрывать им, смеяться их шуткам, кивать, слушая, как они издевательски описывают образ жизни индейцев, рассказывая подробности их интимной жизни. Все его друзья считали индейцев очень глупыми, невежественными людьми.
– Заберите у них бизонов, – советовал один, – и они сдохнут в течение одной недели.
– Мы уже думали об этом, – отзывался другой.
– На Востоке большая потребность в коже, мясо тоже не помешает, но вот что я вам скажу: если хотите до смерти испугать индейца, сделайте так, чтобы он наткнулся на тушу бизона с содранной шкурой.
Раздался взрыв хохота. Джеймс присоединился к остальным, чувствуя себя актером и, судя по всему, неплохим актером. Вроде бы никто не замечал перемены в его настроении, когда разговор заходил об индейцах.
– Говорят, что скоро откроется сезон настоящей охоты на индейцев. Мы все получим оружие и будем подстерегать и убивать их, где только можно.
– Проклятое правительство говорит, что мы не должны этого делать. Нельзя злить индейцев. Нам напоминают, что мы вообще не должны здесь жить.
– К черту. Если эти краснокожие не могут добывать из земли ее богатства, то им же хуже. Они живут так, как жили тысячу лет назад. Если они настолько глупы, то заслуживают смерти.
– Но, кажется, они живут в полном согласии с природой, – вставил Джеймс. – Они не засоряют рек, не перекапывают горы. Я хочу сказать, что у них тоже стоит кое-чему поучиться. Возможно, если мы попытаемся…
– Ты их защищаешь, Сакс? – перебил его один из банковских служащих.
– Нет, конечно. Я только… гм… мы не можем вечно воевать с ними. Нужно найти способ договориться мирным путем.
– Есть только один путь – убить их всех до одного. – Все опять засмеялись. И с тех пор Джеймс больше никогда не выступал в защиту индейцев.
Горожане продолжали свое наступление на индейцев. В резервации нелегальным путем провозилось виски, и пьяные индейцы превращались в живые мишени. Бывало и так, что поселенцы расплачивались с индейцами спиртным за то, что те воровали для них лошадей у владельцев ранчо, а затем сами же обвиняли их в воровстве.
Некоторые белые похищали краснокожих женщин и заставляли заниматься проституцией, убеждая их, что только так они смогут заработать еду и одежду.
Конечно, все эти издевательства были давно известны, но выглядело все так, как будто белые никогда не нападали на индейцев, никогда не насиловали их женщин и никогда не поджигали их стоянок; во всем виноваты были только индейцы, и дело чести каждого белого – защитить от них свой город.
Учитывая пожелания своих богатых и влиятельных друзей, губернатор Колорадо издал приказ о назначении «полковника» Джона Чивингтона предводителем отряда добровольцев. Чивингтон был в прошлом священником и страстно ненавидел индейцев, убивших его жену. Он ненавидел индейцев сверх всякой меры, за что и звался среди них Убийцей.
Джеймс чувствовал, что все обстоит гораздо хуже, чем он предполагал. Отряд добровольцев готовился напасть на стоянку шайенов и истребить их всех до последнего.
Джеймс прекрасно понимал тактику Чивингтона. Так поступали с чирханами, апачами, остатки которых живут в небольших резервациях. И поскольку шайены настаивают на том, чтобы выполнялось соглашение, принятое в Ларами, то белым ничего не остается, как применять против них силу.
Слушая речь Чивингтона перед жителями Денвера, Джеймс понял, какая ужасная участь ждет коренных жителей.
Сейчас он сидел в своем кабинете и пил виски. В последнее время он все чаще и чаще прикладывался к бутылке.
– Думаю, что это я тоже унаследовал от тебя, дорогой папочка, – пробормотал он.
Он повертел в руках стакан, размышляя над словами Чивингтона. По его спине пробежал холодок. Он опять вспомнил Техас и тех, кто ненавидел индейцев. Он вспомнил свою любимую собаку, которую убили только за то, что она принадлежала мальчику, отцом которого был индеец. Слезы полились у него из глаз. Иногда он чувствовал себя маленьким обиженным ребенком, особенно среди поборников идей Чивингтона, не подозревавших, что среди них находится полуиндеец.
Когда он наливал себе второй стакан, вошла Виллена и в изумлении уставилась на него. Затем она закрыла глаза и глубоко вздохнула.
– Джеймс, что с тобой происходит? – участливо спросила она. – Ведь ты никогда не пил так много.
Он пожал плечами.
– Я имею право выпить, если мне хочется, любовь моя. Не нужно нотаций! – Он залпом выпил порцию виски и посмотрел на нее.
– Полагаю, что ты имеешь право выпить, но это так не похоже на тебя. И мне кажется, я имею право знать, что с тобой происходит.
– Ничего! – он со стуком поставил стакан, Виллена вздрогнула от испуга, но не отступала.
– Дело во мне?
– Не будь смешной! Ты – лучшее, что у меня есть! Она подошла ближе.
– Тогда в чем, Джеймс? Ты знаешь, как я люблю тебя. Скажи мне. Я все пойму.
Некоторое время он пристально смотрел на нее, затем рассмеялся.
– Ты не представляешь себе, о чем ты меня просишь. – Он покачал головой. – Нет, моя красавица Виллена, ты не поймешь. Но это пройдет. Это просто… – Он запнулся. – Просто я иногда думаю о своих родителях. Если бы я мог хотя бы чем-нибудь помочь им тогда. Мысль об этом не дает мне покоя.
– О, Джеймс, – мягко проговорила она и подошла к нему.
Опять сработало. Он часто прибегал к этой уловке, разговор о родителях мгновенно ее успокаивал, и она прекращала задавать вопросы. Иногда он даже хотел, чтобы его родители уже умерли. Наверное, ему легче было бы лгать и не приходилось бы опасаться, что когда-нибудь Калеб Сакс найдет его.
Виллена прижала голову мужа к своей груди и погладила по волосам.
– Пожалуйста, не надо пить, Джеймс, у тебя это войдет в привычку. Так напиваясь, ты теряешь меня.
Ему хотелось закричать во весь голос: «Твой муж – пьяный индеец. Он не может пить и быстро пьянеет, потому что он – наполовину индеец». Господи! Как мало она о нем знает!
– Но ты все еще любишь меня, Джеймс? Он улыбнулся и поцеловал ее руку.
– Ты ведь знаешь, что люблю. – Он посадил ее к себе на колени и стал ласкать ее груди.
– Извините меня, мистер Сакс. – В комнату вошла служанка, но увидев Виллену на коленях у мужа, испуганно отпрянула. – Ой! Извините, сэр, но там вас хотят видеть.
Джеймс был недоволен тем, что его прервали. Виски разгорячило ему кровь, и он уже вознамерился было отнести Виллену наверх и заняться с ней любовью.
– Кто это?
– Ваш тесть, сэр, и полковник Чивингтон. Джеймс заметно побледнел.
