избавиться от преступников и дармоедов. Так что, по-большому счету, Валлион был мне не нужен. Однако потом я все-таки подумал, что страна – это, в первую очередь, люди, которые в ней живут. И раз уж там время от времени рождались те, кто мне требовался… грех было бы оставлять без внимания возможность расширить свое влияние. К тому же в какой-то момент я осознал, что церковь мешает моим планам. И, не изменив ее, я не сумею добиться свободы для тех, кто виновен лишь в том, что имел несчастье родиться с талантом дабараэ. К тому времени я уже нашел одного Ишту. И с его помощью планировал заполучить силу Гор. Но, к несчастью, вместо того, чтобы приобрести второй Знак, я лишился и мага, и Знака, и самих Гор. Потому что Они не придумали ничего умнее, как после гибели Хозяина впасть в спячку и проигнорировать мое предложение.
– Значит, Ишту Гор убил именно ты? – сухо спросил Ас, недвусмысленно качнувшись навстречу ал-тару.
Господин Георс с досадой отмахнулся.
– Это была случайность. Этот идиот полез под заклятие, когда я пытался пробить проход в Валлион… мне нужны были сведения о некромантах, а Твари – отличные шпионы, которых было грех не использовать. Вот только я не учел, разрубая Горы, что Ишта почувствует их боль, поэтому и…
– Он пытался тебя остановить, – тихо произнес Эррей, выразительно переглянувшись с Роданом. – Он понял, что ты делаешь что-то неправильно, и решил вмешаться.
Я молча кивнула: да, если жрец пытался разрезать Горы, то я не удивлена, что их Хозяин внезапно передумал и кинулся грудью на амбразуры.
– Он попался мне под руку, когда уже пошел откат, – с ноткой раздражения отозвался господин Георс. – Как назло, в самый последний момент не выдержал. А дабараэ – такая вещь, что если откат вовремя не устранить, то можно лечь в могилу самому. Почти как во время открытия Воронки – утянет тебя туда и все… собственно, так и произошло. После чего проход-то я сделал и получил прямой доступ в Валлион, но Горы безнадежно уснули, Знак вернулся туда, где мне его было не достать, так что оставалось только ругаться на невоздержанного дурака и сокрушаться о потерянных возможностях. А потом – начинать все сначала.
– Зачем тебе понадобились новые Знаки? – спросил Ван, когда ал-тар замолчал, переводя дух. – Одного было мало?
– Мало, – охотно согласился жрец. – Тебе бы тоже было мало, если бы ты осознал, какую власть они дают. А что такое власть? Это – возможность быстро и легко доказать свою правоту. Шанс изменить будущее. Возможность поступить по-своему, даже когда твое мнение противоречит мнению большинства. Думаешь, я смог бы вернуться в Валлион, если бы не имел там хорошей поддержки? Смог бы закрепиться в Рейдане, проникнуть в церковную систему и занять высокий пост, не имея денег и верных мне людей? Смог бы вытащить оттуда тех, кого Карающие обрекли на гибель, а потом развернуть эту неповоротливую махину, задав ей курс на сближение с королевской властью? И смог бы, наконец, остановить постепенно наглеющего демона, которому стало мало простых душ и потребовалась моя?
Ас нахмурился.
– Как бы тебе помог в этом чужой Знак?
– На своей земле Ишта – полновластный Хозяин. Его слово там – закон. Так устроен наш мир. Рядом с полноценным Иштой даже демоны будут вынуждены смириться. Имея такой Знак, я мог больше не опасаться, что в один прекрасный момент Иррогор возьмет верх: моя дейри стала бы для него неполезной. А раз так, то и зариться на нее он не будет. Уничтожить его или отправить обратно я не мог: во-первых, он все еще приносил пользу; во-вторых, его сила была полностью мне доступна; наконец, я слишком его раскормил, поэтому в активном состоянии с ним было бы нелегко справиться. К тому же я все-таки надеялся уладить дело миром, потому что, несмотря ни на что, защищал он меня превосходно. Вот только со Степью вышла промашка: она не приняла меня полностью. Покорилась, стала послушной… да. Но это, как выяснилось, совсем не то, что требовалось. Поэтому я усыпил Иррогора, истратив на это почти весь запас энергии пирамид, и стал искать Знаки, с которыми вышло бы лучше.
– Долина… – горестно прошептал Эа, хорошо знающий, что там произошло двести лет назад.
Господин Георс быстро покосился в его сторону.
– Тебе не в чем меня упрекнуть: на жертвенники легли, в основном, те, кому ты велел меня уничтожить. Я всего лишь вернул долг. И, в отличие от вас, я никого из них не обманывал и не сулил вечной жизни.
– Там были дети…
– Да, и это печально. Но ты не оставил мне выхода. Я слишком долго уговаривал местного Хозяина коснуться дабараэ, чтобы потом в одночасье его потерять. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из живущих в Долине эаров сообщил о моем возвращении. По крайней мере, до того, как я закончу с Печатями. А поскольку для их открытия мне потребовалось много сил, то… сам понимаешь: я всего лишь использовал доступные средства.
– Женщины… совсем еще юные… малыши, не достигшие порога взросления… единственные, кто согласился попробовать довериться смертным Иштам, и единственные, кого мы не смогли удержать, – снова прошептал Эа, прикрыв потяжелевшие веки. – Их было немного – тех, кто рискнул пойти по новому пути и принять мир от смертных. По сравнению с остальными, совсем немного, но это были юноши, которые еще не успели понять вашего коварства, и семьи, которые некому было защитить. По той нелепой причине, что всех мужей в тот день ты выманил из Эйираэ и заставил гоняться за призраками в Горах.
Господин Георс пожал плечами.
– Такова жизнь, Ра-Кхкеол. Ты сам учил меня, что надо смиряться с судьбой, но при этом иметь свое собственное мнение. Жить в гармонии с миром, но не забывать и собственных интересов. Вы обманули меня, я провел их… все честно, учитель. Я просто хорошо усвоил твою науку. А то, что Печати потом изменили Харон… ну, так это было естественно. Поэтому те, кто не смог его принять, покинули Долину и вернулись в Эйирэ, чтобы рассказать тебе о моих успехах.
– Ты использовал наши знания во зло, – покачал головой эар.
– А что есть зло? И что есть добро? Разве не в ваших книгах написано, что эти понятия неразделимы? И то, что для одного кажется хорошим, непременно окажется для кого-то плохим? Это всего лишь сказки, Ра-Кхкеол. Сказки, придуманные для детей и стариков, чтобы им было, о чем порассуждать перед сном.
