краткое мгновение всё отошло на задний план. Напарник Хогга слабо напоминал человека: кирпично-красная кожа на его лице висела безобразными складками, болотного оттенка глаза с чёрными вертикальными зрачками выглядели пугающе, грушевидной формы длинный нос нависал над верхней губой, из которой торчал ряд острых нижних зубов. Тощая куриная шейка неведомым образом держала явно тяжёлую голову. Всё остальное пугало непропорциональностью.
— Разберёмся, — сам себе кивнув, выдал Хогг и скомандовал: — Грой, поспешим, бабка Ерайя поможет.
И снова, но куда быстрее, наша троица двинулась сквозь тьму вперёд. Эта каменная кишка казалась бесконечной, я даже успела немного подремать несмотря на пульсирующую боль по всем телу. Сил держаться за реальность и подслушать становящегося всё более словоохотливым Гроя не смогла, а очень хотелось.
— Будь осторожнее, не урони дочь! — услышала я и очнулась.
Мы как раз шагнули из зева пещеры на плоскую площадку, которая имела довольно крутой спуск. Но не это меня шокировало, а увиденное впереди.
Это был самый настоящий подземный город, опоясанный внушительной крепостной стеной. Он раскинулся в центре невероятно огромной пещеры: бескрайние, скалистые своды уходили высоко вверх, теряясь во мраке, пронзённом тусклым светом люминесцентных кристаллов, растущих в камне. Они напоминали цветы, рассыпанные по всей пещере, их слабое мерцание создавало иллюзию звёздного неба.
Хогг, чуть притормозив и перехватив меня поудобнее, двинулся дальше — ему предстоял непростой спуск в долину. А я продолжала жадно впитывать новую информацию: часть домов сложена из грубо выделанного камня, даже на вид казавшиеся совершенно непреступными. И в основном они были трёхэтажными. Беглого взгляда на эти громоздкие творения разумных хватало, чтобы понять эти стены видели немало судеб, они словно служили символом непоколебимой воли многих поколений. Также приметила и строения из дерева — хлипкие лачужки в один, реже два этажа. Между зданиями тянулись узкие улицы, иногда их крыши соединялись мостиками. Город освещали стационарные фонари, их мягкий янтарный свет рассеивал мрак и позволял вести вполне нормальную жизнь.
В воздухе витал аромат редких подземных растений, которые выращивали на небольших участках прямо среди камня, плесени и ещё чем-то трудноопределимым. Всё здесь было подчинено своим законам, пока мне неведомым.
В целом царила атмосфера мрачности и безнадёги.
Интуиция кричала, что мне здесь не понравится. Верила ли я себе? Безусловно.
Тем временем под ход моих мыслей Хогг дошагал до кованых, широко распахнутых врат и беспрепятственно через них прошёл. Ни тебе охраны… А хотя… Стража была: трое мужиков бородатой и сомнительной наружности в знававшей лучшие времена гвардейской униформе, состоявшей из рубахи, поверх коей накинут кожаный нагрудник некогда благородного тёмно-алого цвета, в штанах из плотной мешковины, сапогах на завязках до середины икр. На поясе висели мечи, но я эти железки оценила как барахло и место ему на кладбище старья, такое даже на перековку отправлять стыдно; головы воинов «украшали» шлемы, больше похожие на помятые, исцарапанные котелки.
Охранники сидели сбоку от врат во вместительной сторожке. Широко распахнутая кривая дверь открывала картину, демонстрирующую леность и наплевательское отношение к своим обязанностям: один ковырялся в носу, затем рассматривал найденные в недрах сокровища с научным видом исследователя; двое других резались в карты. И никто из них не взглянул в нашу сторону.
А вообще, если есть ограда, значит, она от чего-то должна защищать, не так ли? Тогда отчего же эти стражи в ус не дуют? И почему это настолько меня заботит? Не всё ли равно?
Я перевела взгляд наверх, по бокам от ворот возвышались две дозорные башни, в них, наверное, есть ещё кто-то, кто бдит? Хогг и семенящий впереди страшный разумный, прошли дальше, углубившись в одну из боковых узких улочек, потому я осталась без ответа на свой вопрос.
Горожан с каждым пройденным метром становилось всё больше, а мои брови всё выше. Люди и нелюди. Вторых ненамного меньше первых. И расы, самые разные от гномов, до мелких гоблинов. И ещё несколько, как Грой, неясной мне принадлежности.
Мы свернули в проулок, быстро его пересекли и вышли к лачужкам, целый квартал бараков.
— Ерайя! — громко позвал Хогг, толкнув хлипкую калитку крайнего жилища.
— Чего орёшь, как оглашённый? — из-за угла кривого домика вышла женщина. Старенькая, с внушительным горбом. Тяжёлая ноша клонила её к земле так, что бедной бабушке приходилось напрягаться и поднимать голову с усилием, чтобы увидеть лицо Хогга.
— Дочь моя в беду попала. Под камнями её завалило, память отшибло, — довольно коротко описал ситуацию бородач.
— Лисску-то?
— У меня только один ребёнок, — бесстрастно заметил Хогг.
— Неси в дом, — фыркнула Ерайя.
Мой, по всей видимости, отец, согнувшись в три погибели, чтобы не удариться о притолоку, перешагнул через низкий порог и, особо не разгибаясь, прошёл вглубь одной-единственной комнаты. Уложил меня на узкую лавку, прикрытую каким-то мешком, характерно зашуршавший сухой травой. На потолке, куда ни посмотри, висели пучки разнообразнейших сухих трав, пахло необычно и даже горько. В носу засвербело и я чихнула.
— Хогг, поди прочь, мешаешь, на улице обожди, — фыркнула оказавшейся весьма шустрой бабка.
Хогг, бросив на меня сожалеющий взгляд, вышел, оставив нас наедине.
— Дай-ка, осмотрю тебя. Бедняжка, — вздохнула женщина, я терпела её не самые нежные прикосновения к своим ссадинам, не выдержала, только когда она рассматривала внушительную шишку на затылке. — Рана какая нехорошая, длинная, как ты выжила? Ох, ты ж! Диво дивное! — ахнула она, её пальцы замерли на уровне первого шейного позвонка, она зачем-то несколько раз на него нажала, сделала паузу и затем повторила.
Я лежала на боку, лицом к стене и не видела лица лекарки. Но её вздохи, полные удивления трактовались однозначно: что-то сильно изумило старушку.
— Твоя звезда. Она пропала. Нет её… — прошептала в итоге. — Ладно, жива и ладно. Полежи так, рану надо зашить. Само теперь оно нескоро срастётся.
Что за звезда? Голос старушки стал очень жалостливым, будто она с калекой беседует.
— Полежи пока, настойку тебе одну дам, от неё в сон клонит. Пока спать будешь, зашью, боли не почувствуешь. Очнёшься, как новенькая.
— Спасибо! — негромко сказала я.
— Совсем ничего не помнишь? — передо мной появилась щербатая глиняная кружка.
— Совсем.
Настойка пахла мерзко, чем-то кислым и протухшим.
— Пей-пей, не отрава. Тебе покой нужен, и память со временем вернётся. И больше не связывайся с шайкой Крута. Не ведись на их подначки. У них силы много, ума мало. Доказывать что-то этим мелким отморозкам
