Но на столе ничего не было, если не считать формочки для хлеба с сырым тестом внутри. Элли пока не поставила их в печь.
Прислушалась и различила какие-то звуки за дверью: будто кто-то колол дрова. Пошаркала на выход, хотелось внимательнее осмотреться. В голове всплыла истина: движение равно жизнь. Лежать и жалеть себя можно сколько угодно, но это никак не приблизит меня к поставленным целям. А сейчас они максимально простые: справить нужду, помыться и поесть. Ноющий желудок потерпит, первые два пункта волнуют куда сильнее.
Потянула за ручку двери, та с трудом поддалась, и вот я перешагиваю порог и замираю на месте, глядя на то, как Хоггейн размахивает топором, отсекая у туши части тела. А Элли сидит неподалёку и чистит… кишки. Бяя!
До меня долетели ароматы фекалий, крови и сырого мяса. Буээ!
Какая я, однако, брезгливая. Кто бы мог подумать, эта мысль заставила улыбнуться, и моё сморщенное от отвращения лицо немного разгладилось.
— Привет, — поздоровалась я со своей «роднёй» несколько минут спустя, налюбовавшись их слаженной работой.
Ничего из убитого зверя не выбрасывалось, всё сортировалось по тазам и мешкам: внутренности в одну тару, ноги, рога, ещё что-то в другую.
— Гадость, — прокомментировала я, когда экономка, подхватив чайник с узким горлышком, стала промывать какую-то тонкую бледно-розовую кишку.
— Маленькая ты ещё, — тихо рассмеялась она, бросив на меня быстрый взгляд, и вернулась к работе. — Зачем встала?
— Где у вас тут туалет? — негромко уточнила я, осматривая двор. Штакетник высотой метр с лишним не шибко ограждал нас от любопытных взоров соседей. Их, кстати, было совсем немного, взоров этих. Жильцы в доме напротив занимались ровно тем же, что и Хоггейн с Элли: кого-то разделывали.
— Давай отнесу тебя, — предложил телохранитель, вытирая окровавленные руки такой же в алых разводах тряпицей.
— Сама дойду, спасибо, — покачала головой, хотя, если честно, лучше бы он мне помог. Но мне нужно шевелиться, что-то подсказывало, что это очень важно. — А ещё, тётушка Молли, я хочу помыться, это можно устроить?
— Помывочную подготовлю, как с мясом закончим, — кивнула она. — И вещи чистые туда же снесу. Погоди немного. Надо ещё к Ерайе заглянуть, она сказала сделает тебе новую настойку, которая поможет уснуть, и мазь как раз к ночи доварит, твою ссадину следует обработать.
Благодарно ей улыбнувшись, медленно потопала за угол лачужки.
— О! — крикнул кто-то слева, я покосилась на говорившего, это был юноша-орк чуть старше меня, он стоял, оперевшись о штакетник и оценивающе, прищурив тёмные глаза, меня разглядывал. Высокий около двух метров ростом, зеленокожий, в широких штанах и кожаной жилетке на голый торс. Из нижней мощной челюсти торчали небольшие клыки, в ноздре сверкала серьга-кольцо. — Смотрите-ка, тихоня-трусишка, принцесска-белоручка, вылезла из своей норки. Ну как? Тебе понравилось путешествие по третьему уровню? — и неприятно широко осклабился, продемонстрировав внушительную диастему между передними верхними зубами.
Отвечать ему не посчитала нужным, продолжила движение вперёд к серому, грубо сколоченному «скворечнику».
— Ещё больше возгордилась? Нос воротишь, а⁈ — вдруг вызверился незнакомец. Краем глаза я заметила, как он наклонился к земле, подхватил что-то и собрался было кинуть в меня, но замер с занесённой над головой рукой. — Ой! Больно-больно! Дядька Хогг, пусти! — пискнул отчаянно.
Я медленно к ним повернулась и удивлённо вскинула брови: мой «отец» стоял рядом с хулиганом, был куда меньше его ростом, но запросто скрутил того в бараний рог.
— Борг, так это ты виноват в том, что случилось с моей дочерью? — тихо прогудел бас Хоггейна.
— Не-е, — заблеял пацан. — П-папа! — заорал он, но мой телохранитель лишь крепче сжал кисть забияке.
— Отец, — окликнула я Хогга, — пусти его, пожалуйста, пусть идёт с миром, — и тихо усмехнулась.
И Хоггейн, и его «пленник» удивлённо на меня уставились.
— Не трогай меня, — глядя на ничего не понимающую физиономию орка, спокойно, не повышая голоса, сказала я. — Сейчас я слаба, — в глазах зеленокожего вспыхнуло торжество. — Но не всегда такой буду.
«Уж поверь мне, Борг. И пусть у меня нет какой-то там звезды, мне хватит терпения и усердия, чтобы привести это хилое тело в порядок».
Глава 6
Мясо пахло. Не сильно, но от него тянуло чем-то мерзостным, гнилью, что ли? Но моё благодушное настроение мало что сейчас могло испортить: я помылась, переоделась в чистую дерюжку и целые носки. И будто заново родилась. Если ко всему этому добавить мазь, обезболившую рану на затылке, а также принятую лечебную настойку от Ерайи, то жизнь и вовсе заиграла другими, более оптимистичными красками.
Мы сидели за грубым столом, лачугу освещали отблески огня из очага и мелкая настольная масляная лампа.
— А есть кристаллы, заменяющие масло в светильниках?
— Есть, — кивнул Хогг, — завтра перевыполню норму ещё немного и куплю артефакт.
— Не надо лишний раз напрягаться, — покачала головой я и сменила тему: — А что это за зверь попал нам на стол? — несмотря на отчётливый неприятный привкус, я бодро жевала свою порцию — мне нужна энергия, а без пищи не поправится.
— Горосах. Хищник, в основном питается падалью, — невозмутимо ответил воин.
— И много в этой горе всяческой живности? — продолжила спрашивать пару минут спустя, прожевав особенно жёсткий кусок.
— Хватает, — хмыкнул мой телохранитель, — они могут сутками ничего не есть, но от этого только опаснее.
— Скажи, — отодвинув от себя опустевшую миску, посмотрела на собеседника. Тем временем Элли ненавязчиво поставила передо мной глубокую тару с какой-то невнятной склизкой зеленушкой, похожей на водоросли.
— Ешь, милая, — мягко предложила она, — эта трава поможет быстрее вернуть силу телу.
Я благодарно улыбнулась и, подхватив неказистой вилкой пучок, отправила в рот. Эм.
— Бяка какая! — с трудом проглотив угощение, отодвинулась от стола. Вкус отвратительный, отдающий кровью. — Больше не буду, спасибо! И почему она зелёная такая? Та, что на подступах к городу, бледно-жёлтая, а эта вырвиглаз изумрудная.
— Нам сверху отправляют Дрэйхи, чтобы мы совсем без зелени не подохли. И раз в две недели высылают пшеницу, иногда что-то другое, — прогудел Хогг.
— Ясно, — кивнула я, покосилась на траву ещё раз, но пока не смогла себя пересилить и съесть ещё чуток. — Итак, скажи-ка, Хогг, ты самый сильный
