— Он тоже должен был родить? — округлила глаза Ланетта.
Шут коротко хохотнул:
— Вряд ли. Скорее перевоплотился бы. Цэрки рассказал, что боль способна открывать индивидуальные порталы в мир Мрака. И если жертва будет мучиться достаточно долго, отголоски его страданий дадут время Демону подготовиться для переброски своей души в его тело. С женщинами Демоны предпочитают работать по-другому: они с удовольствием вселяются в их еще не рожденных детей… — Шут поморщился. — Думаю, не стоит тебя напрягать подробностями этого ритуала…
— Не стоит. А два других Демона откуда взялись?
— Цэрки говорил, что они сами нашли его, чтобы выйти через него на Дом Откровения, который опекал его мать.
— Тот радужный взрыв — их рук дело?
Шут покачал головой.
— Помнишь избушку, где мы встретили Шэрона? Недалеко от нее был портал. Именно через него и отправился Шэрон в Кросс, чтобы все подготовить для нашей встречи. Вот этот портал кто-то и взорвал. Клиосс подозревает, что таким образом Тантосса, сестра Коросса, хотела расчистить себе путь к трону. А Коросс считает, что не стоит делать скоропалительных выводов. Кто бы это не сделал — последствия, воистину, ужасающие! Теперь мы имеем у границ Митриля портал в Мир Духов, из которого в любой момент может вылезти очередная порция нечисти, не говоря уже о сотнях километрах зараженной местности. Клиосс говорит, что единственный способ закрыть Портал Смерти — это объединить Силы Осс и Иль, как в былые времена и оградить проклятую зону Пологом. Он даже поговаривал о брачных союзах между Домами двух стран для установления доверительных отношений. Похоже, Коросс теперь активно претворяет эту идею в жизнь. Иначе, зачем бы он потащил Корэл и Данэла на бал, который давал Дом Пылающей Башни? И знаешь, Лани, мне эта затея нравиться. Надо положить, наконец, конец бессмысленной вражде. Обе страны от этого только бы выиграли. Все равно война ни к чему хорошему не приводит. И Силы тратится больше, чем получаешь взамен от пленных. Не говоря уж о побочных эффектах в виде просыпающейся от магических выплесков нечисти.
— Наверно, это действительно хорошая идея, — помрачнела Ланетта, подумав о Короссе и Корэл.
Машинально она взяла Развоплотитель и вытащила клинок из ножен. Он больше не светился, и в его тусклой черноте Ланетта отчетливо ощутила тоску. Клинок ждал ее. И был бы несказанно рад принять ее душу. Девушка осторожно провела по острой кромке. Вот если надавить посильнее… Так, чтобы кровь выступила…
— Эй, прекрати, — Шут отобрал кинжал и снова вернул его в ножны. — Ты что делаешь?!?
Ланетта обрадовалась, когда в столовую вошла прислужница с сообщением, что ванна готова. Она пулей вылетела из-за стола, чувствуя спиной встревоженный взгляд друга
Но и ванна не принесла обещанного Шутом удовольствия. Вода в бассейне была теплой, как парное молоко, а по поверхности плавали лепестки роз. Она с удовольствием нырнула, но когда вынырнула, увидела четырех полуобнаженных мускулистых парней. Двое несли огромную жаровню с раскаленными углями, третий — таз, над которым высилась густая пенная шапка, четвертый — рукавицы и опахало. Глаза Лани испуганно заметались в поисках одежды, но она куда-то делась.
— Ч-то вы т-тут делаете? — слегка заикаясь, спросила Ланетта.
— Госпожа заказывала массаж? — поклонились они.
— В-вовсе нет. Прошу вас, уйдите.
Они помедлили, нерешительно переминаясь:
— Госпожа желает девушек? Или чего-то экзотического?
— Я желаю побыть одна, — чувствуя, что закипает, отчеканила она. — Это достаточно для вас экзотично? И будьте добры, попросите, чтобы принесли одежду.
Ланетта вылетела из ванной, красная от ярости. Промчавшись через несколько комнат, она ворвалась в библиотеку. Подлетев к развалившемуся в кресле-качалке Шуту, она выпалила, глядя ему в глаза:
— Если ты мне друг, то поможешь отсюда выбраться! Я хочу на свободу, иначе за себя не отвечаю!
— Ох, Лани, — вздохнул он, захлопывая толстенный талмуд. — Куда я денусь? На свободу, так на свободу. Кто же против? Тем более, мне и самому хочется побродить по Креопосу как взрослому мальчику. Без всяких там гидов и вооруженных до зубов опекунов.
Ночные встречи
Я бреду по бесконечно длинному коридору. Как попала сюда и куда иду — сама не знаю. Знаю, что это лучше, чем стоять. Минуты складываются в часы, часы в дни, дни в годы. Долгая дорога в никуда не несет ничего, кроме движения. «Движение — жизнь», — и эта мысль, сформировавшаяся в голове, звучит неожиданно громко, вызывая некоторое шевеление вокруг. Хоть что-то! С удовольствием повторяю фразу вслух, а затем кричу. Коридор содрогается и переламывается, словно сухая палка. Я лечу в темную пустоту.
«Движение — жизнь?»
Серебряная Драконица, вынырнувшая из ниоткуда, язвительно улыбается мне. Когти вонзаются мне в платье. Неприятно. Я словно беспомощный котенок в зубах кошки. Раскачиваюсь маятником, глядя на приближающийся большой город. Маленькие люди снуют взад-вперед, и я отчетливо вижу каждого из них: их думы и чаяния, надежды и разочарования. После бесконечного одиночества, этот многоголосый мир оглушает. Неожиданно толпа распадается на две части, освобождая проход. По нему неторопливо движутся красивые юноша и девушка в белоснежных одеяниях. Они счастливо улыбаются друг другу, а за ними следует вереница из прекрасных дам и важных господ.
«Слава жениху и невесте!» — гремит толпа. — «Слава Великому господину нашему Короссу и прекраснейшей госпоже Корэл!».
Величественный Храм, к которому движется кортеж, неотвратимо приближается.
«Движение — жизнь! — истерично хохочет Серебряная Драконица. — Кому нужна такая жизнь? Останови их. Скажи Короссу, что ты — Арона. И тогда твое движение обретет смысл и цель».
«Оно будет не моим, — упрямо мотаю головой. — Я — не Арона».
Драконица разжимает когти. Падая, я переворачиваюсь и вижу, как взбешенная крылатая ящерица, нарезая круги, поднимается все выше и выше к солнцу. В жарких лучах чешуя отливается расплавленным золотом.
«Движение — жизнь», — шепчут губы.
А потом земная твердь обрушивается на меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
