Читаем без скачивания Ужас глубин - Карен Трэвисс

— Если нам удастся эвакуировать гражданских, Сэм, я хочу, чтобы вы ушли вместе с Шераей. Я хочу, чтобы вы оба ушли отсюда живыми.

Бирн прошелся по галерее, опустив голову. Внизу змеилась длинная очередь горожан, ожидавших раздачи хлеба. Хоффман решил не сообщать им о приближении грузового вертолета, пока груз не будет получен в целости и сохранности и они не убедятся в том, что это ящики с продуктами, а не подшипники, предназначенные для другой базы.

— Это очень великодушно с вашей стороны, сэр, — наконец заговорил Бирн. — Но она вряд ли согласится оставить город. А я не оставлю своих товарищей.

Хоффман знал, что Бирн именно так и ответит. Придется искать другой способ заставить их уехать.

В конце концов люди Анвегада узнали новость о подвозе припасов. «Корву» было слышно за несколько километров; этот гул, то усиливающийся, то ослабевающий, Хоффману не доводилось слышать уже несколько лет. Она была старой и неповоротливой, требовала много горючего, но она еще летала, и, когда он заметил над вершинами гор дрожащий черный силуэт, медленно приближавшийся из золотистой мглы, картина тронула его до глубины души. Он подумал о несчастном капитане Сандере и о том, что бедняге захотелось бы перенести эту сцену на бумагу.

— «К Семь-Четыре-Пять» вызывает Кузнецкие Врата. — Вертолет вела женщина. — Надеюсь, вы все вынесли из кладовки. Мамочка вернулась из магазина.

— Подходящих мест для посадки очень мало, мэм, — сказал Хоффман. — Крутые склоны, множество камней. Хотите попытаться сесть в точке ноль-ноль-четыре восемь-три-ноль или сбросите груз с воздуха?

— Я буду садиться, — ответила она. — Хотя у вас тут немного ветрено.

— Скоро вы услышите пальбу со стороны крепости. Мы просто хотим развлечь наших гостей-инди, чтобы они не вздумали вам мешать.

— Спасибо за предупреждение, Кузнецкие Врата. Я боюсь резких звуков.

Инди, должно быть, тоже услышали «Корву». Пушки их загремели, когда до посадки осталось несколько минут. Вертолет описал круг над местом предполагаемой посадки, подняв пылевую бурю, и Хоффман понял, что им будет нелегко перетащить ящики в город. Придется поднимать их на стены вручную. Самой лучшей посадочной площадкой оказалась вершина утеса.

— Давайте начнем с топлива, — предложила пилот. — Мне очень не хочется сидеть прямо в зажигательной бомбе, когда снаряды летают у вас туда-сюда.

Солдаты и гражданские начали оттаскивать металлические канистры. Хоффман наблюдал со своей галереи, присев на корточки, чтобы его было не так заметно, и постоянно поглядывал на часы. Ветер усиливался. Пилот теряла терпение:

— Слушайте, мне придется развернуться. Чертовски сильный встречный ветер. Очистите площадку, и я вернусь.

«Корва», поднимая тучи пыли, набрала высоту и медленно накренилась в сторону. Хоффман уже принялся подсчитывать, на сколько времени им хватит привезенных продуктов.

«У нас будет еще по меньшей мере месяц».

Он поднял глаза от списка продовольствия, нацарапанного Карлайлом, и в этот миг откуда-то справа возник огненный луч и ударил «Корву» прямо в бок. Хоффман в ужасе замер, будучи не в силах отвести взгляда от оранжевого облака, закрывшего небо.

Он даже не пригнулся. Долгую, мучительную секунду стояла тишина — люди не верили своим глазам. А потом лопасти и пылающие остатки фюзеляжа покатились по крутому склону, оставляя за собой хвост черного дыма. «Корва» скрылась из виду, затем раздались еще два взрыва, и в воздух поднялись два рыжих столба.

— Черт, черт, черт, черт! — Хоффман хватил кулаком по стальным перилам и продолжал стучать, пока не сообразил, что поранил руку. Не было смысла отправлять к месту катастрофы пожарных. Но он все равно отдал приказ: — Пожарная группа, санитары — быстро туда!

Спасти пилота было уже невозможно, а груз превратился в уголья. Хоффману внезапно стало стыдно за то, что он думает о продуктах, когда женщина только что отдала жизнь, пытаясь им помочь. Он сунул кровоточащую руку в карман, дрожа от потрясения и ярости, и отправился искать место, откуда прилетела граната.

Эти сволочи еще там, в горах, несмотря на все усилия песангов. Хоффман решил, что он не будет спать, пока последнему из них не перережут горло.

Именно так — перережут горло.

ГЛАВА 18

Очень скоро у нас кончится горючее. Я не перестаю вам об этом твердить, потому что это кардинально меняет наши перспективы на будущее. Если у флота не будет горючего, мы застрянем на острове. Если нам понадобится бежать, мы не сможем бежать. Возможно, когда-нибудь мы захотим вернуться на материк; необходимо начинать планировать переезд прямо сейчас и беречь оставшееся топливо. Нет абсолютно никакой надежды на то, что, сидя на Вектесе, мы сможем найти новый источник Имульсии.

Ройстон Шарль, глава Управления по чрезвычайным ситуациям, на совещании с Виктором Хоффманом, Квентином Майклсоном и Ричардом Прескоттом

Патрульное судно «Фальконер», к югу от Вектеса, наши дни, через пятнадцать лет после Прорыва

— Они еще там. — Гарсия говорил спокойно и не раздражался, несмотря на то что Дом без конца спрашивал его, где левиафаны. — Сейчас мы полагаемся на гидрофоны. Сонар бокового обзора бесполезен — это активное устройство: как только мы засечем левиафана, он тоже сразу поймет, где мы.

Дом вцепился в край приборной панели и уставился в ночь:

— А может, он и без этого догадается. Мы же про них ни черта не знаем, верно?

— Они взрываются. — Маркус слушал их переговоры, хмуро разглядывая что-то невидимое на горизонте. — Это единственный факт, который нам нужно знать.

«Фальконер» отключил свой собственный гидролокатор, чтобы случайно не нащупать какую-нибудь подлодку и тем самым не выдать свое местонахождение левиафану. Но двигатели и винты нельзя было заглушить. Они должны были рано или поздно привлечь внимание чудовища. Дом считал, что враги сочтут катер легкой добычей и придут за ним в первую очередь.

Майклсон опустил бинокль и взял из гнезда микрофон:

— Центр, это «Фальконер», готовьте «Молот»… «Фальконер» вызывает «Милосердный» и «Зефир» — действуйте!

Иногда им попадались гораснийцы, бегло говорящие на тирусском языке, иногда возникали сложности.

— «Зефир» вызывает «Фальконер», мы готовы. Стрелять, да?

Дом стоял в дверях рубки. Коул, проходивший мимо, подтолкнул его локтем:

— Что они собираются делать, Дом?

— По-моему, хотят подстрелить одного и того же, но с разных точек.

— Это где-то неглубоко, да? Метров двадцать? Мы же слышим их по радио.

— Это «Зефир», мы стреляем первыми, потому что мы к нему ближе. Самая короткая траектория.

Майклсон открыл было рот, чтобы ответить, но не успел. Дом услышал какую-то команду на гораснийском, затем голос Гарсия: «Огонь!»

Дом вытолкал Коула на палубу:

— Пошли, если они все-таки в эту тварь попадут, она…

— Попадание.

Дом мог бы поклясться, что на миг его подбросило в воздух. Взрыв произошел километрах в двух от катера, справа по борту, и если бы он успел вовремя добежать туда, то, наверное, даже в темноте заметил бы фонтан. «Фальконер» содрогнулся. Левиафан наверняка был мертв.

— Точно, неглубоко, — заметил Коул.

— «Фальконер» вызывает «Зефир» и «Милосердный» — уходите оттуда, если не можете подбить Номер Два прямо сейчас.

— Это «Зефир», его приятель наверняка услышал. «Милосердный», слышу шум цистерн — вы погружаетесь?

Дом не слышал ответа со второй подлодки. Он напряженно ждал того, что, по его мнению, должно было сейчас произойти. Взрыв такой силы встревожит даже самого тупого левиафана. Либо он погонится за подлодкой, либо всплывет и будет искать более шумную и легкую добычу — «Фальконер».

Подойдя к Маркусу, стоявшему у пушки, Дом услышал громкий всплеск, как будто что-то шлепнулось в воду.

Маркусу не всегда удавалось скрывать свои чувства. Дом увидел его лицо — морщина на лбу исчезла, глаза едва не выскочили из орбит, даже челюсть слегка отвисла — и обернулся, чтобы взглянуть, что вызвало такую реакцию.

Проклятая тварь была действительно огромной. Несмотря на темноту, Дом понял это. Влажная чешуя блестела в свете огней катера. Даже без светящихся голубых точек очертания головы чудовища были ясно видны на фоне ночного неба. Маркус выстрелил.

Гарпун полетел со свистом, как реактивная граната; за ним тянулся канат. Дом услышал влажный хлопок — попали! Он ждал, что снаряд взорвется, но до него донеслось лишь какое-то слабое, приглушенное чмоканье, а затем левиафан развернулся и ушел под воду. Палубу захлестнуло водой. Катушка с канатом бешено завертелась.

— Сынок, ты кого-то поймал! — заорал Коул.

— Какого черта эта тварь не взорвалась?