сожалению, прозвучало именно так.
– Как бы ненавязчиво интересуетесь моим возрастом? – хмыкнув, интересуется тренер Фаррелл.
– Любопытство, – пожав плечами, я пытаюсь напустить на себя хладнокровие.
– Не очень ценное качество, – парирует он, и в его голосе скользит веселье.
Это придает мне смелости. Мне уже нравится наш диалог. Сделав шаг в зал, я остаюсь у двери, но уже могу смело смотреть ему в глаза.
– Согласна, но слишком трудно с ним бороться.
На этот раз он не улыбается, но по очередному саркастичному хмыку могу смело сказать, что он забавляется.
– И все же поясните.
Что бы сделал другой на его месте? Заставил бы меня выйти, застань я любого другого преподавателя или тренера в таком виде. Если бы я задала вопрос любому другому, меня бы попросили соблюдать субординацию. Ведь так? Или я слишком переоцениваю свою значимость. Он может просто смеяться надо мной.
Как бы то ни было, я не сдуюсь.
– Интерес, – тише обычного отвечаю я.
Несколько секунд тренер Фаррелл раздумывает, очевидно, гадая, какого рода интерес. Сомневаюсь, что трудно догадаться.
– Мисс Роббинс…
– Меня зовут Вивиан.
Тренер Фаррелл издает вздох и прикрывает глаза.
– Вивиан, арена закрыта, тебе лучше уйти.
Вот и ответ. Конечно, он догадался. Я даже не радуюсь его резкому переходу к неформальному обращению.
Сколько еще моих одноклассниц вот так же нагло навязывались ему? Быть может у него с кем-то роман. Нет, даже думать не хочу! Если он не боится нарушать правила, я хочу, чтобы этим нарушением оказалась я.
– Еще раз извините, – от бессилия мои руки опускаются, и я вновь ловлю взгляд его глаз на своих ногах.
Он сглатывает, от чего его кадык приходит в движение, затем поджав губы, все же говорит:
– Мне двадцать четыре, Вивиан, этого достаточно для твоего любопытства и интереса?
Что это может значить? Что он имел в виду?
Тренер Фаррелл, очевидно, видя на моем лице гамму эмоций, понял, что задал вопрос с подтекстом. Прочистив горло, он делает быстрый глоток воды.
– Я имел в виду, что достаточно ли удовлетворил твое любопытство.
Нет, теперь ты меня уже не обманешь.
Спрятав самодовольную улыбку, я киваю.
– Теперь иди, Вивиан, – уже строже говорит он, и я послушно пячусь в коридор.
Главное вовремя остановиться. Это какая никакая, но уже победа.
На языке вертится тысяча слов, но вместо них я бросаю на него весьма красноречивый взгляд и скрываюсь за дверью.
* * *
24 мая
Холодная капля стекает по стакану, который я крепко сжимаю в руках. Она уже скользит по моим пальцам, когда я закрываю глаза и стараюсь игнорировать шум.
Почти на самой окраине города, недалеко от шоссе ребята из общественного колледжа устроили вечеринку в старой конюшне. Здесь все еще сохранился запах лошадей и никаким количеством сигаретного дыма его не уничтожить. Тем не менее, это не запах навоза, а сена и опилок. Мне по-своему дорог этот запах.
Поставив стакан с пивом на груду старых досок, я упираюсь обеими руками на старые деревянные перила и смотрю вниз. Ровные ряды стойл забиты студентами и учениками. По центру много танцующих, парни в основном заняты лапанием девчонок, поглощением бочонков пива или болтовней о хоккее. Скользя взглядом по шумной толпе, я натыкаюсь на взгляд Лестера. Похоже, он пытается спалить меня своим пристальным взглядом.
Заметив, что я тоже смотрю, Лестер облизывает нижнюю губу и слегка ее прикусывает. Забавно. Моя улыбка не такая, какую он ожидал. Покачав головой, я игнорирую его и снова пробегаюсь взглядом по толпе. Но не вижу ни Трейси, ни Кайдена. В этот вечер мне не хочется общаться ни с кем, кроме своих лучших друзей, но, к сожалению, сегодня они не разделяют моих взглядов. Вот главный минус, когда твои лучшие друзья встречаются друг с другом – время от времени им нужно проводить время лишь вдвоем. Это вполне нормально. Я никогда не чувствовала себя рядом с ними третьей лишней, но…ладно, может иногда и чувствовала, но это лишь мой эгоизм. Обычно у меня с этим нет проблем.
Мне уже надоело находиться в центре внимания Лестера, поэтому я отталкиваюсь от перил и спускаюсь вниз по скрипучей лестнице.
– Вив, почему ты такая грустная сегодня? – Хизер Макгоуэн оборачивает рукой мою шею и со всей силы чмокает меня в щеку. Пирсинг на ее нижней губе больно впивается в мою кожу.
– Черт, Хизер. – Я отворачиваюсь от очередного поцелуя. – Сегодня я намерена ненавидеть весь мир, ясно?
Хизер с наигранным пониманием кивает и выставляет передо мной указательный палец, на который нанизано колец пять, не меньше.
– Но только сегодня.
– Ага, тебе легко говорить, ты скоро свалишь отсюда, – бурчу я, вновь оглядывая толпу.
Хизер фыркает.
– Да ладно, всего-то год, – напоминает она, – потерпи год.
Не то чтобы я ненавижу школу, просто все вокруг так мечтают поскорее окончить старшую школу, что и во мне однажды проснулось это чувство. Но вот хочу ли я «свалить»? Нет, не думаю. Я просто делаю вид, что хочу. У меня есть причина, почему я хочу, чтобы последний год в школе длился вечность. Но я никогда этого не скажу вслух. Так нельзя говорить в старшей школе. Я должна мечтать «свалить» отсюда.
– Ладно-ладно, мне нужно просто подышать воздухом, – говорю я.
– Тебе нужен парень. – Хизер многозначительно выгибает бровь.
– Возможно. Ты не видела Трейси и…
– Омф, – Хизер издает странный звук. – Мало ли где они обжимаются, ты ведь не хочешь свалить?
– Вообще-то да, – признаюсь я.
Мама думает, что я ночую у Хизер вместе с другими девчонками, но
