забил. А вот гости его… Он вчера денег поднял на одном небезызвестном бое…
«Значит, он был одним из тех, кто поставил на меня и, видимо, не перебивал свою же ставку после того, что начал творить волк с Дексом. На этом-то многие и погорели, — подумал я и окинул взглядом обшарпанную стену, — Но, судя по всему, у него просто не было денег на перебив».
Несложно было догадаться, какими гостями наполнен его дом.
— Значит, там помимо него ещё несколько шлюх, — сказал я и тайком посмотрел на Милиссу, но та даже бровью не повела.
— Точно не знаю, но, когда я уходил от его дома, их уже было две, — сказал Вик.
— Умножайте на пять! — влезла Миллиса, — Кнут хоть и своеобразный тип, но искусный жеребец. В отличие от некоторых, — последние слова она сказала с улыбкой, немного повернув голову, смотря прямо на Вика.
— Да пошла ты.!
— Прекратите! — рявкнул я, не сдержавшись.
— Тихо… — сказал Алем, — Кто-то идёт! Уходим!
Мы бросились по переулку, но он был прямой и длинный. Слева вытянулись какие-то склады без окон, сплошная кирпичная стена. А справа забор и, видимо, задний двор дома Кнута. Выбор был очевиден, и мы лихо перемахнули через него. Прислонившись спиной к каменной кладке, мы затаили дыхания. Стук тяжёлых сапог проследовал по прогулку. Их было двое, у одного тяжёлая поступь, массивная, другой же шёл легко, почти бесшумно.
— Видишь! Нет тут ничего! — говорил высокий голосок с примесью наглости.
— Может и нет, — сказал другой, звучный и басовитый, но не такой, как у Хорта, этот был богаче и степенней, — Жаль, думал потрясти кого-нибудь на пару кружек после смены.
— Ой, у нас ещё будет возможность! Сейчас все накалдырятся, и можно будет жать не хочу.
Шаги становились всё громче и ближе, уже совсем рядом по ту сторону каменного забора.
— Ну нет, кто-то тут есть… — вновь заговорил бас, — Такой странный запах…
«Тяжёлый шаг, звучный голос и обоняние… Медведь…» — подумал я и знаками показал остальным, что нужно убираться дальше.
Мы начали проходить вдоль стены ближе к дому, а там под занавешенными окнами дальше в глубь двора.
— Такой странный запах… Но что-то очень знакомое, — продолжал медведид.
— Ой, брось! Тебе и так везде дерьмо мерещится!
— Был бы у тебя нос, как у меня, ты бы тоже везде дерьмо чувствовал! Потому что оно действительно везде! — бросил бас, — Ладно, на проспект.
— А вот это хорошая мысль! Сейчас мы кого-нибудь обработаем!
Я выдохнул с облегчением и отпустил рукоять кинжала за пазухой. Ему придётся ещё немного подождать.
Шаги удалялись, а мы осматривали окружение. Широкий двор был завален старой мебелью, разным металлическим хламом, и тут и там валялись кипы поеденных плесенью одежд. А прямо посреди двора на бельевой верёвке висели помпезные рубахи и камзолы Кнута.
Я, уже заприметил заднюю дверь, та была немного приоткрыта, словно сама нас приглашала, как неожиданно снова услышал глубокий медвежий бас:
— Я вспомнил, — с радостным удивлением сказал он, уже находясь в конце прогулка, но достаточно, чтобы я мог его услышать, — Так пахнут зайцы! Неш, за стеной!
— Маленькие поганцы! — бросил другой.
Вот блять! Я дёрнул кинжал из-за ворота! Сбросил ткань с лезвия, острая сталь опасно блеснула!
— Они идут! Приготовьтесь! — бросил я и встретил растерянные взгляды у всех, кроме Вика и Алема, словно те давно привыкли к неожиданным поворотам и сгубленным планам, — Лита, Фирс, Нанта — в дом! Займитесь Кнутом!
Они тут же исчезли за дверью дома, а сбоку от меня мелькнула тень! Один из патрульных уже был на стене: высокий и худой ласкаид, с длинной шеей, округлыми ушами и бело-коричневым мехом, в лёгкой кожаной броне под стать гибкому телу и двум коротким кинжалам. Мы на мгновение встретились взглядами, и я увидел, как алчность блеснула в куньих глазах!
— Гред! Они тут, мои сладкие! — крикнул он, — За беглых зайчишек неплохо отвалят!
— Иду! — гаркнул медвеид.
БАМ! Часть стены разлетелась на куски, и в проёме показался громадный, не меньше Хорта, медведид, закованный в чешуйчатую броню со свисающей из-под неё сеткой кольчуги. В когтистой руке он держал тяжёлый двухсторонний молот с шипом с одной стороны.
«Херово! Если оценивать их со стороны их животных прародителей: то ласкид, несомненно, очень быстрый и гибкий, с сумасшедшей реакцией; а медвеид обладает безумной физической силой и выносливостью, — мгновенно подумал я, — В любом случае исход ужаснейший! Их тандем, должно быть, отлично дополняет друг друга, и к тому же мы с Алемом в цепях, а о боевых навыках Вика мне ничего не известно».
Поток мыслей прервал крик из глубины дома и грохот посуды! Значит, Фирс с остальными уже добрались до Кнута, и он, похоже, совсем не рад незваным гостям.
— У тебя, значит, есть время отвлекаться! — крикнул ласкаид и бросился по кромке забора в мою сторону.
Я сразу отскочил ближе к центру двора, оказавшись между старым диваном и облезлым шкафом, выхватил кинжал на изготовку перед собой. Алем попытался последовать за мной, но медвеид одним прыжком оказался между мной и им, перехватил молот двумя лапищами.
— Эти двое мои! — проревел он.
Ласка ловко прыгнула с забора на плечи к напарнику, а оттуда, словно змея, соскочила на землю, оказавшись со мной лицом к лицу.
— Тогда этот мой! Глянем, у кого кинжал острее! — сказала ласка, вытащив два коротких кинжала из кожаных ножен на поясе.
«Ладно, всё не так плохо, — рассуждал я, следя за каждым мускулом ласки, — Если они бездарные — у нас есть шанс. Реакция Алема должна управиться с медлительными ударами молота, а Вик должен был встречаться с тварями в джунглях, он не может быть слабаком», — думал я.
— Пожалуй, обойдусь без прелюдий, — сказал ласка, и глаза его тускло блеснули.
Дар! Сука!
Он бросился ко мне, прильнув к земле, словно змей, будто в его теле вовсе не было костей. Я отпрянул за шкаф, опрокинул тот, и внезапно из-за него в меня вылетел брошенный кинжал. Он полоснул по щеке, брызнула кровь! Я вновь отскочил назад, за груды тряпья и мусора, и ласка исчезла в залежах плесневелых тканей, словно крот!
Медведид тоже не медлил,
