тебе вред.
Виринея посмотрела на Эсфирь.
— Ну что-о-о? — скривилась та. — Хотите меня выпроводить, да?
— Да, — подтвердил я. — Это опасно.
— Выйди хотя бы в ванную и закройся, — добавила Виринея.
Эсфирь закатила глаза, нехотя слезла с кресла и отправилась в ванную вместе с альбомом и карандашами.
— Маленьких все обижают, — пробурчала она на ходу. — Ну ничего-ничего… я вам обоим устрою ещё одно предсказание. Такое, что мало вам не покажется!
Из уст Эсфирь это прозвучало зловеще.
— В смысле, ещё одно предсказание? — нахмурилась Виринея, непонимающе уставившись на меня. — Было какое-то предсказание насчёт нас?
— Не обращай внимания. Её предсказания почти никогда не сбываются, — отмахнулся я, прокашлялся и быстро перевёл тему: — Так что нужно, чтобы вызвать Ведьму? И что делать мне?
Девушка попросила меня сесть в кресло, а сама склонилась над нежитью.
И снова я услышал ритуальные заговоры про Волю Мёртвых, про «пусть я превращусь в воинство внутри себя» и всё такое. Около пяти минут Виринея проводила ритуал.
Она разложила могильные камни вокруг нежити, не переставая шептать призывы, затем достала из саквояжа отрезанное воронье крыло и провела им по лицу нежити.
Девушка явно была напряжена, хотя вела себя уверенно. Но еле заметная дрожь пальцев и испарина на висках выдавали её с потрохами. Столь сильный мёртвый дух, как дух Хибинской Ведьмы, Виринея никогда раньше не призывала.
Она всё шептала и шептала свой призыв, водя вороньим крылом по нежити. От лица к груди и ногам и обратно, будто гладила мёртвое тело, готовя его к прибытию чего-то жуткого.
И вот наконец что-то начало происходить.
Тело мертвеца передёрнулось и начало наполняться зелёным туманом магии Пути Эреба — с головы до ног, будто облачаясь в кокон. Затем скелет нежити начал обретать женский силуэт. Проекция проявлялась поверх мертвой истлевшей плоти. Высокая грудь, широкие бёдра, красивое лицо, и даже волосы, длинные и густые.
Это были очертания той самой Хибинской Ведьмы. Женщины очень красивой, хоть и коварной.
Она вдохнула полной грудью и села на полу.
Увидев свою наследницу перед собой, она обречённо произнесла:
— Ты вызвала меня, чтобы упокоить? Не простила?
Виринея выпрямилась и посмотрела на неё сверху вниз, с презрением и гордостью:
— Вставай! И поговори с нами!
И Ведьме пришлось подняться. Она грациозно потянулась и встала напротив Виринеи, а затем, почувствовав ещё один пристальный взгляд, повернула голову в мою сторону.
Улыбнулась.
— И ты здесь? Не скажу, что это неожиданность. От тебя сложно скрыться даже в мёртвой бездне Эреба.
Она не стала называть меня Коэд-Дином, уберегая свою наследницу от этой информации. Хотя от неё ждать можно было чего угодно.
Я поднялся с кресла и направился к ней.
Виринея просила меня формулировать вопрос конкретно и точно, а ещё быть готовым выполнить за это просьбу мёртвого духа. Но вместо вопроса, я озвучил что-то похожее на приказ:
— Расскажи, как воскрес Волот.
* * *
В то же время в ванной
Эсфирь сидела на краю ванны и уже не пыталась припасть ухом к двери, чтобы хоть что-то услышать.
Минуту назад ей было жуть как интересно, что же там происходит. Причём не только с нежитью, но и с братом и Виринеей. Между ними была такая странная связь, что даже Эсфирь не знала, что из этого получится.
Но весь интерес улетучился, когда ей вдруг захотелось взять альбом.
И вот сейчас она держала его крепко, а её рука сама собой выводила рисунок. Из всех цветных карандашей Эсфирь почему-то выбрала чёрный. С силой давила на него и выводила чёткий и ровный круг на весь лист.
А потом закрасила его тем же цветом.
Сверху нарисовала двух человечков.
Она точно знала, что справа — её брат, а слева — тот, кто совершит что-то плохое. Эсфирь пока не понимала, что именно.
Рука продолжала рисовать…
Черта… ещё черта… закорючка и опять черта… карандаш шуршит по бумаге…
И вот перед ней предстала картина: поединок, чёрный круглый пол, два человека. Её брат Алекс сражается с Радиславом Стрелецким. Ну и что? Это должно было случиться, ясно и без предсказаний.
Но это оказалось не всё.
Рука Эсфирь бросила чёрный карандаш на пол ванной и взяла красный. Затем нарисовала лужу крови на чёрном полу, а потом… черкнула по телу брата, пересекая его грудь, прямо по сердцу.
Слёзы сами собой заполнили глаза.
Только не это… нет-нет…
Неужели опять? Она ведь когда-то уже видела такое в своих видениях. То же место, те же люди, та же беда. Тогда она ошиблась, впервые в жизни. Может, ошибётся и на этот раз?..
Но Эсфирь всё равно не могла изменить того, что нарисовала её рука. Она обречённо смотрела на листок, а слёзы капали на бумагу и размывали красную лужу крови на рисунке.
Всё это значило только одно.
То, что снова должно случиться, и в этот момент Эсфирь ненавидела свой дар.
Её брат будет драться на той же самой Чёрной арене, и этого поединка уже не избежать.
Но это будет не самое худшее…
Эпизод 23
Услышав мой вопрос, Ведьма перестала улыбаться.
— Какой ты хитрый, Бринер. Хочешь знать, как воскрес Волот, и ничего не дать мне за это взамен?
Виринея быстро глянула на меня, будто говорила: «Будь осторожен. Она может попросить любую блажь, даже самую мерзкую или смертельно опасную».
— Ты меня раскусила, — ответил я, подходя к Ведьме ближе. — А теперь расскажи, как воскрес Волот.
Она ехидно рассмеялась, запрокинув голову.
— Может, ты забыл, милый, что
