истории аппарата «Викинг 1», успешно приземлившегося на Марсе в 1975 году. За эти тринадцать лет предпринимались и другие попытки отправить спутник на Марс, но многие заканчивались взрывами. Пожалуй, это самое крупное допущение в моей альтернативной истории: на деле неудач было куда больше. Выбраться из гравитационной ямы совсем не просто.
В романе есть места, где я ссылаюсь на реальные стенограммы космической программы «Аполлон». Под словом «ссылаюсь» я имею в виду вот что. В той части, где команда первой экспедиции на Марс покидает Землю, я вставила стенограмму радиообмена между экипажем «Аполлона 8» и центром управления полетами и вплела ее в повествование так, чтобы сохранить реальные разговоры по максимуму, без множественных художественных изменений. Я должна честно признаться, что я до сих пор весьма туманно представляю, что означает фраза «плюс по оси Y, плюс по оси Z». Впоследствии я показала описание этой сцены двоим летчикам-истребителям, нескольким ракетостроителям и еще парочке космонавтов. Я попросила их указать, где мои правки оказались невразумительными. Примечаний оказалось… много.
Кстати говоря, рацион для космонавтов и в самом деле предложил нутрициолог, который оказался ветеринаром.
В категорию жуткой реальности входит и «мешок», который Эльма и Кэм используют для тела Руби. Эта технология и в самом деле сейчас находится на стадии разработки, хотя в современном мире для нее предусмотрен механический манипулятор, чтобы космонавтам не приходилось трясти мешок своими руками.
Эпизод «Флэша Гордона», который разыгрывает экипаж «Ниньи», – это самый настоящий пилотный выпуск этой программы. Я когда-то работала в радиотеатре, и эта техника для имитации взрыва, для которой нужны шарик и рис, и в самом деле используется, а еще она удивительно эффективна. Это очень весело!
«Вечернее шоу» с участием Джека Пара было совсем не похоже на современный проект. На съемочной площадке царит особая энергетика, чем-то напоминающая сериал «Отряд “Стиляги”»[97], и тебя не покидает ощущение, что в кадре вот-вот появится девушка Джеймса Бонда в кожаных ботфортах. Если вам любопытно увидеть это своими глазами, зайдите на YouTube, найдите «Вечернее шоу» с участием Джека Пара» и посмотрите эпизод с Джуди Гарланд.
Мы живем в двадцать первом веке, когда легко забыть, насколько широко был распространен полиомиелит до появления вакцин. По оценкам Всемирной организации здравоохранения, на сегодняшний день живы от 10 до 20 миллионов человек, перенесших полиомиелит. Не далее как в 1988 году было зарегистрировано 350 000 новых случаев полиомиелита. В 2016 году их было всего 37. Не исключено, что благодаря вакцинам с этим заболеванием будет полностью покончено. Однако в 1950-х и 1960-х годах, когда происходит действие этой книги, полиомиелит был очень распространенной и страшной болезнью. Лекарства от нее не существует. Можно лишь устранить симптомы. Болезнь поражает людей по-разному. У кого-то наблюдается лишь небольшой жар. А кому-то пришлось оказаться в так называемом «железном легком». Сегодня еще живы некоторые люди, которым довелось побывать в «легком» во времена космической программы «Аполлон». Эти аппараты создают отрицательное давление, помогая воздуху попадать в легкие. Сегодня деталей для таких устройств уже не найти. На YouTube по запросу iron lung interview 1956 («железные легкие интервью 1956») можно найти интервью с Бетти Грант, больной полиомиелитом домохозяйкой.
Еврейская община Чарлстона – одна из старейших в Северной Америке. Бо́льшая часть первых поселенцев бежала от испанской инквизиции в Лондон и Нидерланды. Оттуда они мигрировали в Соединенные Штаты Америки. В частности, гостеприимным был город Чарлстон, поскольку хартия Каролины 1669 года прямо предоставляла свободу вероисповедания «евреям, язычникам и инакомыслящим». Житель Чарлстона Фрэнсис Сальвадор стал первым евреем, избранным на государственную должность в Америке. В 1774 и 1775 годах его избирали в провинциальный конгресс, где он и служил до своей смерти в Войне за независимость в 1776 году. Чарлстон оставался крупнейшим еврейским центром вплоть до середины 1800-х годов. Семья Эльмы могла переехать сюда в 1780-х годах вместе с наплывом ашкеназских евреев из Германии.
В этой связи очень интересно пересечение традиционной кухни американского юга и традиционной еврейской кухни. Рекомендую ознакомиться с книгой рецептов «Гамбо с клецками из мацы: кулинарные истории еврейского Юга» (Matzoh Ball Gumbo: Culinary Tales of the Jewish South) Марси Коэн Феррис. При всем при этом бисквитный торт на сметане, о котором грезит Эльма, – это рецепт моей мамы. Он уже ждет вас на моем сайте. Просто вбейте в строку поиска: MRK’s mom’s pound cake recipe («бисквитный торт по рецепту мамы Мэри Робинетт Коваль»).
Когда Эльма признается, что не говорит на идише, она лукавит, поскольку на этом языке она говорит только в семье. Кстати, именно поэтому он никак не выделен в тексте, в то время как языки, на которых говорят другие персонажи, прописаны курсивом. Идиш для нее родной и не менее знакомый, чем английский. Тем не менее, как это часто бывает с билингвами, которые не говорят на одном языке за пределами дома, она использует ту же структуру предложений и тот же словарный запас, что и в детстве. Ее история основана на биографии моей подруги из Чаттануги, чьи бабушка и дедушка дома говорили на идише с южным акцентом.
Бо́льшая часть газетных статей являются настоящими и часто соответствуют указанной дате. Я скорректировала их для соответствия хронологии событий в постметеоритную эпоху, но беспорядки, торнадо и социальные нужды существовали в действительности. Однако одно важное событие мне пришлось передвинуть. Это вручение Нобелевской премии Мартину Лютеру Кингу-младшему. В реальной истории он удостоился премии только в 1964 году. Перенос на два года назад связан с тем, что его марш на Вашингтон (или, в случае с нашей параллельной реальностью, на Канзас) также происходит двумя годами ранее из-за Метеорита. В обеих реальностях он получил премию за ненасильственную кампанию против расизма.
Порой попытка сохранить атмосферу определенного временного периода открывает перед писателем новые возможности, но есть риск, что проблемы той эпохи будут представлены особенно выпукло. Так обстоит дело с историей персонажа по имени Кэм Шамун. Первые трансгендерные организации были созданы в 1950-х и 1960-х годах. Бунт, состоявшийся в кафе «Купер До-натс» в мае 1959 года, стал одним из первых крупных протестов ЛГБТ-сообщества в США. Кэм должен был знать об этих событиях и… будучи военным и желая полететь в космос, он не смог бы осуществить эту мечту, если бы публично заявил о своей трансгендерности. Мне сложно было представить, чтобы Кэм говорил об этом с Эльмой или любым другим участником миссии, поэтому на протяжении всего романа я ввожу читателей в заблуждение относительно его пола. Но это послесловие рассказано уже не Эльмой, так что здесь я могу называть Кэма правильным местоимением: «он». И вы тоже можете.
Закончить мне бы хотелось рассказом о «Милтауне». Этот препарат
