его досье, его послужной список, дела, над которыми он работал, включая те, которые он не смог довести до конца. Они просто ждали его реакции.
– Нет, – сказал он. – К сожалению, в тот день, когда я ушел из полиции, мне пришлось встретиться с родителями женщины, которую я пытался найти, и признать свой провал.
Сейчас было не время углубляться в обстоятельства дела, не для того он здесь оказался.
Маккензи только кивнула.
Капитан Уокер заговорила:
– Я знаю, Фрэнк, что вы долго прослужили в полиции Нью-Йорка, и ценю, что вы откликнулись на предложение. Я здесь всего четыре недели, и пока еще вхожу в курс дела. Скажу честно, я знаю о вас только то, что прочла в вашем досье, и у себя в Ньюарке не стала бы привлекать к повторному расследованию старых дел бывших полицейских даже с таким колоссальным опытом, как у вас.
Выражение лица капитана Уокер почти не менялось, пока она говорила, мимика отсутствовала, кожа плотно обтягивала скулы. В ее речи Трэвису послышался какой-то слабый акцент, не похожий ни на нью-йоркский говор, хотя, по словам Хаузер, ее начальница была из Квинса, ни на манеру разговора уроженцев того штата, где Уокер служила до нынешнего назначения. Впрочем, он мог и ошибаться, потому что акцент был едва уловим.
Капитал Уокер меж тем продолжала:
– Впрочем, вы по отзывам были прекрасным полицейским. Лично мне понравилась ваша честность и откровенность при ответах на вопросы, а лейтенант Хаузер вам всецело доверяет. Этого достаточно, чтобы назначить вас в мой отдел. Мы получили федеральную субсидию на повторное расследование давних дел, где остаются неплохие перспективы раскрытия, и это, как говорится, хорошая новость. Плохая же состоит в том, что у нас скопилось более двенадцати тысяч нераскрытых убийств, начиная с середины восьмидесятых. Так что от вас требуется помощь в расследовании хотя бы некоторых из них.
– Есть, мэм.
Уокер кивнула, а затем Маккензи начала перечислять условия, на которых Трэвис может быть принят на работу внештатником. Оказалось, что много ему платить не собираются, но Трэвис не возражал. Он жаждал этого места не только из-за денег.
– Ну что ж, спасибо, что пришли, Фрэнк, – подытожила Маккензи. Она встала и пожала Трэвису руку, а капитан Уокер открыла дверь для него и Хаузер. Не успел Трэвис оглянуться, как они вдвоем с Эми уже ехали вниз в лифте.
– А она ничего, – проговорил Трэвис, когда двери закрылись.
Хаузер улыбнулась:
– Кого ты имеешь в виду, напарник?
– Капитана Уокер.
– Они обе очень крутые.
– Это точно!
– Но у тебя к одной из них точно есть ключик, Фрэнк.
Трэвис нахмурился:
– Что ты имеешь в виду?
– А то ты не знаешь, что говорят о Маккензи? Она же вообще никому и никогда не улыбается. А тебе улыбнулась. Хороший знак! Думаю, ты ей нравишься.
– Чушь собачья, – рассмеялся Трэвис.
– Нет, я серьезно. У тебя когда-нибудь был роман с женщиной-полицейским?
Двери лифта распахнулись.
– Побойся бога, Хаузер. Она лет на десять моложе меня.
– Ну и что?
– И еще она руководит всеми детективами.
– Ну и что?
Он вспомнил, как Кэтрин Маккензи улыбалась ему в лифте тем ранним утром, как ясно дала ему понять, что не согласна с его уходом. Она была женщиной привлекательной, умной, и было в ней что-то еще, вызывавшее его глубокую симпатию.
– Я думал, она мужчинами не интересуется.
– Это только предположение.
– Значит, интересуется?
– Вот не знаю, не могу просветить тебя на этот счет, – рассмеялась Хаузер. – Пока никто из наших не осмелился ее спросить напрямую.
Они вернулись в помещения нового отдела. Хаузер подвела Трэвиса к картотечным шкафам и начала просматривать папки с делами.
– А как насчет капитана Уокер? – спросил Трэвис.
– Так ты на нее запал, что ли?
– Нет, я имею в виду, откуда она?
– Она тебе сказала. Приехала из Ньюарка, штат Пенсильвания.
– Да нет, я имею в виду, откуда она родом? У нее какой-то странный акцент.
– Вот не знаю. – Хаузер вытащила из ящиков несколько папок. – Вроде бы говорили, что она приехала к нам из Англии еще в восьмидесятых.
62
– Ребекка!
Голос Лимы прозвучал совсем близко. Ребекка прижалась к земле, а ветер, пришедший с моря, колыхал высокую траву.
– Ребекка!
В этот раз Ребекке показалось, что Лима находится где-то позади нее, но когда она осторожно приподнялась и повернула голову, то ничего не увидела.
– Я не могу отпустить тебя домой, Ребекка.
Казалось, что тот, кто это произнес, находится прямо перед ней. Что, черт возьми, происходит? Утратив осторожность, Ребекка завертела головой во все стороны. Потом поняла, что Лима пользуется порывами ветра, уносящими звуки и скрывающими их источник. Она начала медленно двигаться вперед. Каждый раз, когда налетал ветер, она перемещалась в сторону лесопилки, а когда он стихал, она останавливалась и опускалась на четвереньки, боясь лишний раз пошевелиться.
Через некоторое время Ребекка заметила тропинку в лесу в стороне от лесопилки, примерно в ста футах от нее. Колыхавшиеся на ветру кусты временами скрывали ее, и она подумала, что, наверное, имеет смысл добраться до тропы и пуститься по ней со всех ног, вот только возможна ли для нее такая прыть после падения? Может быть, стоит затаиться?
«Опять прятаться!» От этой мысли страх охватил все тело Ребекки, каждую его клеточку. Ее била крупная дрожь, которую она была не в силах унять.
«Нужно сохранять самообладание», – сказала она себе и в ту же самую секунду, повернув голову налево, увидела своего преследователя. Вернее, его силуэт на фоне солнца всего-то футах в тридцати от нее.
Лима стоял к ней спиной, прижимая к ноге пистолет.
Ребекка замерла, ни издавая ни звука.
Лима сделал шаг вправо, потом еще один – и снова исчез.
– Ребекка!
Его голос походил на шорох травы на ветру.
– Ты же знаешь, что ты от меня никуда не денешься.
Ребекка больше не могла оставаться на месте. Она поползла в сторону от лесопилки, от звуков этого проклятого голоса, а затем присела на корточки.
На глаза ей попался кусок ржавого металла рядом с массивным бревном. «Похож на какой-то инструмент, возможно диск от пилы», – подумала она, глядя на острые зубцы. Во всяком случае это было хоть какое-то оружие.
Вытянувшись вперед, она потянула диск на себя и схватила его.
«Только покажись, тварь поганая!» – пронеслось у нее в голове.
Трава вокруг нее колыхалась волнами, подобно океану.
– Выходи, сволочь! – Она присела на землю и изготовилась.
Вокруг происходило что-то странное.
Ветер, который дул буквально минуту назад, полностью стих. Но если ветра нет, то почему заросли колышутся? Что за тень показалась на границе поля ее зрения?
Ребекка резко повернулась и выкинула в сторону руку с куском металла, но было уже поздно. Тень неслась прямо на нее.
И тут прозвучал выстрел.
63
Ребекка упала. Приземлившись, она ожидала мучительной боли от пули Лимы, разрывающей ее тело, но ничего не почувствовала. Тогда она отважилась поднять голову и осмотреть свою грудь, потом живот – никакого пулевого ранения
