Ann.
Охотничье письмо эльба
У крыльца Влад Ганич остановился, быстро оглянулся на ушедшую вперед Рину и очертил глазами полукруг через кусты сирени.
– Чего мы за ней идем? А если смыться? Через забор и… – предложил он.
Кирилл хотел съехидничать на тему чистоты костюмчика, но Влад ломанулся через лужайку и резво, как молодой лось, продрался сквозь густую сирень. «Напрасно он! Если уж рвать когти, так всем вместе! Он-то перелезет, а девчонки притормозят! Надо было их первыми пустить!» – осудил Сашка, заметив, как качнулась приоткрытая рама на втором этаже.
Влад добрался до железного забора. Никакой колючки, никаких острых пик, очень удобный забор. Наступая на завитушки, он в одну секунду вскарабкался и спрыгнул. Сашка услышал треск, а еще секунду спустя Влад вылез из сирени с этой стороны. Сирень негодующе трясла листьями. Влад мотал головой, как оглушенный телок, и снова упорно лез на забор.
Сашка решил, что Влад сорвался. Всякое бывает, перенервничал гражданчик. Влад снова вскарабкался на забор, зачем-то встал на него ногами и только потом спрыгнул. На этот раз Сашка определенно увидел, как Влад соскочил на ТУ сторону, но снова оказался с ЭТОЙ. Только на этот раз не свалился в сирень, а перелетел через нее.
Прыгать в третий раз Влад не отважился и, прихрамывая, вернулся к остальным. Сашка поднял голову. Рама на втором этаже была закрыта. Рядом с Сашкой стояла Рина и сочувственно наблюдала за Владом.
– Помнится, я здорово ободралась об эту сирень. Вроде, думаю, листики… – сказала она и стала подниматься по лестнице.
Макар обогнал ее, подбежал к табличке, и белые тараканы букв сложились, наконец, в надпись: «Школа ныряльщиков».
– И ча тут? Водолазеров учат? – поинтересовался он, пытаясь отодрать табличку.
– Водолузеров! – пошутил Кирюша.
– Р-р-руки!.. Оба! – приказал кто-то раскатистым голосом.
Макар и Кирюша испуганно дернулись.
– В кар-р-ррманы убр-рали! Не трогаем инвентарь! – весело закончил голос.
Дверь была открыта. Их с интересом разглядывал плотный парень в куртке из грубой кожи. На вид ему было лет двадцать – двадцать пять. Бывалый Макар забеспокоился. Именно из этого промежутка он получал по шее чаще всего.
– Я Ул! Можно Олег. Все вопросы после! Пока же, если кто чего возомнил, усвойте три вещи. Первая: это не школа колдуйбабства и прочей магии. Кто будет утверждать обратное – того заколдую! Это вообще не школа, не институт, не колледж, а просто скромный и единственный в своем роде ШНыр. Вторая: с этой минуты вы разбиты на пятерки. Для удобства занятий, дежурства и патрулирования. Одна пятерка: Макар, Сашка, Алиса, Даня, Рина!.. Другая: Кирилл, Лена, Влад, Лара, Фреда… Ну и третье: насильно вас здесь никто не держит.
Загоревшись от возмущения, Фреда вскинула руку.
– Ну? – великодушно разрешил Ул.
– А забор??? Если не держат – почему Влад не смог перелезть?
– Перелезть-то он смог. Он спрыгивал не туда! Прыгаешь на ту сторону – соскакиваешь на эту. Спрыгиваешь на эту – оказываешься снаружи. Обычно народ быстро фишку просекает.
– А зачем это вообще? – с подозрением спросила Фреда.
– Да чтобы кошки к нам не пробирались. А то устраивают тут, понимаешь, вопли с разборками! – сказал Ул. – А так забор очень даже ничего. Неброский, но надежный. Никто посторонний на нашу территорию не проникнет. Хоть бы и дивизия ОМОНа.
Макар ухмыльнулся.
– А ча! Мне заборчик нравится! – сказал он.
На Влада он смотрел с насмешкой. Еще бы: угодил в кошачью ловушку и не додумался, как выбраться.
– А маршрутка, из которой нельзя сбежать? – продолжала напирать Фреда.
Ул перестал улыбаться.
– За маршрутку просим извинить. Можно было, конечно, отлавливать вас по одному, шнеппер к голове и злодейским шепотом: «В ШНыр хочешь? Тебя выбрала пчела!» Но практика показывает, маршрутка – самый лучший способ.
* * *
Ул открывал двери ШНыра, когда Лара издала предупреждающий вопль. Лужайку перед ШНыром пересекал Горшеня. Он переваливался, держался за живот, и вид имел застенчивый. Первой разобралась, в чем дело, Рина.
– Ул! Он кого-то сожрал! – крикнула она.
Коснувшись льва на нерпи, Ул рванулся к Горшене. Ему на помощь спешил Родион. Горшеня был отловлен в кустарнике. Его заставили открыть рот. Челюсти у Горшени разжимали лопатой, что произвело на слабонервную Лару сильное впечатление. Особенно, когда на траву выкатился встрепанный маленький шныр. Он смотрел на небо, щурился и зевал. Его прыщи пунцовели на солнце.
– Витяра? Что ты тут делаешь? – ошеломленно спросил Ул.
Витяра дернул себя за ободок баранки, который кто-то считал ухом.
– От ты дуся! А что, не видно? – недовольно сказал он и, потягиваясь, побрел к ШНыру.
Ходил Витяра очень забавно, подволакивая ноги и сунув руки в карманы.
– У вас тут все такие странные? – спросил Даня, когда Витяра ушел.
– Что ты имеешь в виду? Мы тут самые обычные, – сказал Ул и укусил себя за локоть.
У Дани отвисла челюсть. Того, что у Ула при этом погасла русалка, он и не заметил.
– Витяра у нас оригинал. Как-то неделю питался только жуками. А в другой раз натянул на рюкзак громадный свитер, носки поверх туфель и шатался по городу, – сказал Ул.
– Зачем?
– Зачем – не шныровское слово. Шныровские слова или «надо», или «по приколу».
Они пересекли холл с кирпичными колоннами и пошли по длинному коридору. Макар, не удержавшись, пнул мусорную корзину и, по выражению Ула, стал на пятьдесят отжиманий сильнее. Макар подумал и отжался. Он чувствовал, когда его действительно могут побить: перед этим всегда чесался нос.
Когда Макар закончил пыхтеть, они прошли по узкой галерее со стеклянными стенами. Ул свернул на лестницу и поднялся на второй этаж.
– О! – воскликнула Лара, увидев вынырнувшего навстречу парня. – Вот он меня на фотопробы приглашал!
– Привет, Афанасий! – крикнул Ул. – Так что там с фотопробами?
– Запросто! Только крышку для объектива куплю! – весело сказал Афанасий и проскочил дальше по коридору.
– За девушками мы обычно его посылаем. У него язык правильно подвешен. Кого он только сюда не притаскивал! Одна приехала макраме учиться, вторая – в школу секретарей-референтов, но круче всего были курсы управления дельтапланом при тайной школе водолазов! – пояснил Ул.
На лестнице им попалось несколько шныров. Некоторые были примерно их возраста. Другие – года на два-три старше. На новичков они посматривали снисходительно. Сашка узнавал этот взгляд. Сам он так же смотрел на тех, кто впервые пришел на бокс. Доброжелательно, но отрешенно. Не было смысла особенно напрягаться и кого-то запоминать, потому что заранее знаешь, четверо из десяти слиняют после первого же учебного боя.
На втором этаже Ул остановился.
– Ждем Кузепыча. Он будет вас расселять, – сказал
