с интересом наблюдал за происходящими с его двойником и «созвездием» изменениями. Он даже думать забыл о ранах, так увлек его процесс обмена энергией между человеком и порождением Зоны. Его двойник молодел на глазах, как будто время повернуло вспять. Волосы темнели с поразительной скоростью, глубокие морщины разглаживались, а мелкие так и вовсе исчезали, как и пигментные пятна на лице и руках. Через минуту Богомолов убрал ладонь с черного, как ночь, артефакта, оттолкнул от себя бесполезный чемоданчик с трансмиттером и выпрямился:
– Пошли.
Игорь Михайлович схватил профессора за шиворот и потащил за собой в лабораторию. Пока шел обмен энергией, он не тратил времени даром и покопался в мозгах Шарова. Теперь он обладал теми же знаниями, что и его противник.
Богомолов оказался в лаборатории в тот миг, когда обручи трансмиттера заметно сбавили ход и были готовы вот-вот остановиться. Профессор Воронцов по-прежнему лежал без сознания в стороне от пульта управления стационарной машиной времени. Богомолов подтащил Шарова ближе к нему и несколько раз сильно пнул Владимира Александровича по ребрам. Профессор очнулся и застонал от боли в голове и боку.
Богомолов нацелил на него пистолет:
– Говори, кого отправил и куда? – Воронцов помотал головой. Игорь Михайлович навел оружие на Шарова: – Если не скажешь, я его пристрелю.
– Молчи, Володя, я все равно не жилец, – сказал Олег Иванович слабым голосом. Воронцов кивнул и упрямо поджал губы.
– Воля ваша, – пожал плечами Богомолов.
Грохнул выстрел. Пуля попала в ногу Шарова. Профессор закричал и схватился левой рукой за простреленное бедро, правую он по-прежнему прижимал к алому от крови халату. Вскоре его крик перешел в хриплый кашель, а тот быстро сменился надсадным дыханием. Из уголка рта к подбородку покатилась красноватая ниточка слюны.
– Не надо, не убивайте его, я все скажу! – закричал Воронцов. – Там был мой крестник, я отправил его в безопасное место. Он слишком молод, чтобы умереть сейчас.
Богомолов хотел покопаться в сознании профессора и узнать: правду тот говорит или нет, но решил не тратить зря время. Какая разница, если он скоро вернется в прошлое и поменяет будущее, как ему надо.
– Живо за пульт! – Богомолов снова навел пистолет на Воронцова, заелозил плечами и поворочал головой. «Подарок» Васяна доставлял неприятности. Все время хотелось запустить пальцы в волосы и всласть почесать кожу головы. Владимир Александрович послушно шагнул к консоли управления. – Вводи координаты и не вздумай глупить, если не хочешь упасть с простреленной башкой.
Богомолов назвал время, дату и место, куда хочет попасть. Профессор защелкал кнопками. Игорь Михайлович посмотрел на небольшой экранчик поверх клавиатуры и удовлетворенно кивнул – ни одной ошибки. Он попятился спиной к трансмиттеру, держа профессора на прицеле. На ощупь нашел дверцу, распахнул ее и вошел в клетку Фарадея.
– Запускай и подними руки. Только попробуй положить их на пульт – мигом пристрелю.
Владимир Александрович нажал кнопку запуска и послушно поднял руки над головой. Он полагал, враг в любом случае попытается его убить, и оказался прав. Богомолов дождался, когда «лепестки» начнут смыкаться, и несколько раз нажал на спусковой крючок.
Профессор опередил его на считаные мгновенья. Отчасти ему в этом помогли вши. Прежде чем выстрелить, Богомолов замешкался и почесал свободной рукой голову. Воронцов принял это за сигнал к действию. Он стукнул ладонью по кнопке аварийного сброса введенных настроек и спрятался за тумбой за доли секунды до вспышки и хлопка первого выстрела.
Владимир Александрович прервал формирование пространственно-временного канала в самый ответственный момент. Промедли он хоть чуть-чуть, и Богомолов оказался бы там, куда так стремился попасть. Останови он трансмиттер немногим раньше, Богомолов остался бы в клетке Фарадея и убил посмевшего нарушить его планы ученого.
Зато теперь враг не представлял опасности. Трансмиттер создал пробой в пространстве, но не во времени, сбрасывая накопленную и не востребованную в полной мере энергию. Богомолов оказался в заброшенном промышленном здании на окраине Москвы. Он застрял в межэтажном перекрытии: ноги болтались под потолком, а верхняя половина тела торчала над полом. Богомолов орал, сучил ногами и колотил руками по бетонной плите пола, но его никто не слышал.
Владимир Александрович подбежал к другу. Шаров поверхностно и часто дышал. Лицо побледнело, как будто присыпанное пудрой, губы превратились в синие ниточки. Олег Иванович схватил Воронцова за руку:
– Где Андрей?.. ты отправил его… в прошлое?..
– Он сам туда отправился, но не в две тыщи шестой, а на двадцать лет раньше. Мне кажется, он хочет предотвратить аварию на ЧАЭС. Ты понимаешь, он решился на это, зная, что сам может навсегда исчезнуть! – воскликнул Воронцов с лихорадочным блеском в глазах. – В новом варианте истории его родители могут не встретиться!
– Нельзя… катастрофа нужна… – задыхаясь, прохрипел Шаров. Красное пятно из-под прижатой к груди окровавленной ладони расползлось почти на половину халата. Из пулевого отверстия на левом бедре сочилась кровь, штанина потемнела и прилипла к ноге. – Без аварии… ничего не будет… телепорт… машина времени… биомехи… новые лекарства… это все она… Зона…
– И что делать? Предлагаешь отправиться следом за Андреем и остановить его?
– Нет… прошлое уже… оно меняется… скоро ты… забудешь… я тоже… другой я… забуду…
Шаров убрал окровавленную руку от раны, сунул за пазуху. Вытащил из внутреннего кармана пиджака испятнанную красным толстую записную книжку и протянул Воронцову:
– Возьми… это мой… дневник… отдай его… мне… здесь все… – Глаза Шарова закатились под верхнее веко, он сипло захрипел, как будто жизнь вот-вот покинет его.
Воронцов захлопал друга по щекам:
– Не вздумай умирать, слышишь?! Не сейчас! В какой год мне отправиться?! Где тебя искать?!
Олег Иванович прерывисто вздохнул, пальцы с невероятной для умирающего силой сжались на запястье Воронцова. Мутные, подернутые поволокой близкой смерти глаза уставились на друга.
– ПДА… подключи к транс… транс… к машине… она сама…
Шаров не договорил. Голова безвольно упала на грудь, чуть согнутая в колене правая нога выпрямилась, тело обмякло.
Воронцов поддернул рукав халата на левой руке мертвого товарища, затрещал липучками, расстегивая ремешки ПДА. Повертел устройство перед собой, разглядывая его со всех сторон. Потыкал в экран пальцем, пролистывая сначала карты Зоны, а потом и заметки Олега Ивановича.
– Ну, давай проверим, что ты за штуковина такая, – пробормотал он, направляясь к металлическим стеллажам. Они выстроились, как часовые, вдоль одной из стен лаборатории и строго поблескивали хромированными стойками.
Воронцов отыскал подходящий провод в одном из стоящих на полках ящике и подключил ПДА к пульту управления машиной времени. Шаров не обманул. Примерно через минуту крохотный динамик консольной панели пискнул, и на экранчике поверх
