там по-другому как-то? Блин, вот никогда я сказки не любил — а зря. Может, сейчас не так широко варежку бы разевал.
Когда люди на грядках попадаться перестали, а сами грядки сменились полем, Лазарь, в очередной раз вынырнувший из кустов, по которым они пробирались, и тут же нырнувший обратно, объявил:
— Здесь они!
Чувствовалось, что пацан еле держит себя в руках, чтобы не завопить от радости.
— Чш-ш, — одернул Серый. И тоже осторожно выглянул.
На задах поселка, у дальней изгороди — заборы здесь заменяли аккуратно подстриженные заросли какого-то шипастого растения — белели в темноте три фигуры. Две из них ковыряли лопатами землю, третья, сгорбившись, сидела в сторонке. Копающие фигуры были обряжены в такие же штаны, рубахи и куртки, как у жителей поселка. Но вот одна из фигур разогнулась и, должно быть, что-то сказала напарнику. Тот тоже разогнулся и знакомым жестом откинул со лба волосы.
Отец!
Теперь Серый едва не завопил сам. С трудом заставил себя не выскочить из кустов и не рвануть навстречу человеку, которого так долго искал, и уже не верил, что увидит живым. Обнять его, стиснуть руку — так, чтобы кости затрещали. В детстве Серый любил хвататься за руку отца, а тот смеялся, уверяя, что скоро «малек» станет сильнее, чем он.
Сейчас, наверное, так и есть. Давно не было повода проверить. И могло вовсе не случиться... Серый с ужасом понял, что сейчас, кажется, заревет, и торопливо нырнул обратно в кусты.
Глядя на Мрака, с трудом, сквозь перехватившее дыхание, выдавил:
— Они. Живы.
Раскиснуть окончательно и сесть на землю Серый себе не позволил, только дышал тяжело.
Мрак молча хлопнул его по плечу. Сказал:
— Ну, вот.
«А ты, идиот, боялся верить, — перевел про себя Серый. — Я-то никогда не сомневался».
Больше Мрак ничего не сказал. Терпеливо ждал, пока Серый справится с собой.
— Идем, — выдохнул тот.
Глава 33
Серый. Туапсе. 1524 км от Бункера
Когда подошли ближе, стало ясно, что имела в виду неизвестная Серому и Мраку мать Мария, говоря о «ходячих скелетах»: отца и Джека едва ли не ветром качало. Темная кожа обтянула скулы, глаза ввалились. Копали они, часто останавливаясь, чтобы передохнуть.
— Что с ними сделали?! — Серый едва не набросился на Лазаря.
— Я же сказал, — пискнул тот. — Они не хотят принять Мать Доброты.
— Ясно. — Серый опомнился. — Извини. — Злиться на Лазаря не за что, пацан ни в чем не виноват. — Значит, говоришь, мужик этот глухой?
— Ну... Александр слышит, но плохо. Надо к нему близко подойти и орать в самое ухо.
— Ясно, — повторил Серый. — Ты сиди тихонько, ладно? Мы сейчас... попробуем с нашими поговорить.
Лазарь заинтересованно кивнул.
Серый, стараясь не качать ветки кустов, занял позицию так, чтобы хорошо видеть и отца, и Джека. Осторожно чирикнул воробьем. Ноль реакции. Как копали, так и продолжают копать. Серый свистнул громче.
Первым встрепенулся Джек. Выпрямился, отставил лопату. Потом, покосившись на охранника, вернулся к работе. И до Серого долетело такое же осторожное чириканье.
Есть! Джек понял, что они здесь!
Серый торопливо посвистел в ответ, замер. Вот, Джек и отцу сказал. Отец обернулся на кусты, Серому показалось, что смотрит ему прямо в глаза.
Если сигнал, обозначающий радость долгожданной встречи, в птичьем наборе и существовал, Серому он известен не был. Да и времени мало — вдруг их все-таки заметили? Нужно действовать.
«Готовность!» — ухнул филином Серый. Увидел, как отец и Джек переглянулись, перехватили поудобнее лопаты. Со стороны это смотрелось забавно — трудовой десант готовится к атаке на канаву. Если бы Серый не был так напряжен, поржал бы.
«Готовы!» — ухнул в ответ Джек.
— Мрак! — бросил Серый.
Друг молча кивнул. План они, таясь от Лазаря, обсудили еще по дороге. Лазарю он, конечно, вряд ли понравится, но деваться некуда.
Серый, наклонив голову и заслонив руками лицо, чтобы не повредить глаза, рванул напролом через кусты. Выскочив, бросился не к отцу — к охраннику.
Открыть рот обалдевший мужчина успел. Заорать — уже нет. Серый ударом кулака заставил его замолчать.
Мрак, с ножом наготове, выскочил вслед за Серым. Упал перед Джеком на колени и принялся перепиливать веревку — они с Серым еще из кустов разглядели, что ноги обоих мужчин связаны, веревки едва хватало на то, чтобы поднять ногу и поставить ее на лопату. Серый рванулся к отцу, упал так же, как Мрак, перед ним на колени.
— Что, бункерный, дождался? — Голос у Джека осип вдвое против прежнего. — Картина маслом — сын перед тобой на коленях! Эх, Шаману бы поглядеть — сдох бы от зависти.
— Это я их привел, — пискнул выбравшийся их кустов Лазарь.
Отец едва не подпрыгнул:
— Лазарь?! Ты жив?
— Не-е, — бросил Джек. Удивился, похоже, не меньше отца, но быстро взял себя в руки. — Где ж он жив? Прикидывается.
— И воззвал он громким голосом: Лазарь! иди вон, — обалдело пробормотал Кирилл. — И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами...
— Почему это «вон»? — обиделся Лазарь. — Ничего я не прикидываюсь! Я правда живой.
— А чего не приходил, если живой? — вмешался Джек. — Пелены мешали?
Лазарь неуверенно хихикнул:
— Да не. Я просто болел долго, а потом меня в Джубгу отправили. Только сегодня удрал.
— Молодец, — похвалил Джек.
Лазарь зарделся от удовольствия.
— Вы бежать можете? — не поднимая головы, спросил Серый.
Веревку, похоже, чем-то пропитали — обычную он давно бы разрезал. А в этой нож вяз, словно пила в сыром бревне, поддавались путы неохотно.
— Попробуем.
Рука у Серого дрогнула. До сих пор он не понимал, насколько ослабел отец и с каким трудом держится. Сейчас, по голосу, понял. Поднял на Кирилла лицо.
— Режь, — попросил отец, — не отвлекайся. Уйти можно тут — если потратить какое-то время на то, чтобы прорубить проход в изгороди. А можно тем путем, которым пришли вы. Я бы выбрал первое.
— Про изгородь я не думал, — признался Серый.
— Ты просто не успел. А у нас много времени было... Рад, что с тобой все в порядке, Лазарь.
— Я
