роилось в моей голове.
Однако я не могла. Потому что Этари был не виноват. Виновата была лишь я. Этари… Он сам чуть не погиб, потерял старшего брата – воспоминание о произошедшем на утесе разлилось в душе новой болью, – он не заслуживал моих обвинений. Но успокоиться было не так-то просто.
– Зачем ты принес меня сюда? – остро обвинила в том, в чем он был не виноват.
Этари не ответил сразу, а когда заговорил, я поняла, что не единственная, кто боролся с обидой и злостью.
– Это место больше никому не принадлежит, – сообщил Этари.
Что я могла на это ответить? Многое. Но все бы сейчас прозвучало обвинением. А я не могла его обвинять. В конце концов, он принес меня сюда, хотя мог бы бросить на улице и забыть обо всем. В конце концов, у него появилась новая зацепка. И даже если бы я была ему все еще нужна, разве он не мог оставить меня в месте менее удобном, чем это? Но нет. Я лежала на кровати, укрытая теплым одеялом. Я должна была быть благодарна. Поэтому и искусывала губы, заставляя себя молчать. Лучше тишина, чем обвинения.
Но Этари тоже боролся с собой.
– Ты знала, что он хисин.
– Полукровка. Он наполовину человек.
– И что это меняет? – Враждебно сказал он.
Реагирую ровно так же.
– Может, все?
– Может, ничего?
– Он десять минут стоял и раздумывал!.. – возмутилась я.
– Он десять минут стоял и раздумывал! – точно так же воскликнул Этари.
Замолчали. Снова боролись со своими обидами, гордостью, желанием продолжить спор. Нужно было выплеснуть эмоции, нужно было на кого-нибудь накричать. Но мы были слишком изнуренными и разбитыми, чтобы выплескивать свои чувства друг на друга.
Но именно это и притягивало.
– Я обещала, – прошептала едва слышно. – Обещала господину Дэрану, что Арин не убьет тебя. И Арин тебя не убил.
– Но он собирался.
– Но он передумал.
– Нет, ему помешали! – возмутился Этари. – Перестань его защищать!
– Он остановился! – Подскочила, развернулась и села, поймав взгляд Этари. Он кипел от ненависти, обиды. На него одновременно хотелось и накричать, и пожалеть. Ведь я помнила, что он рассказывал Арину. Все, что рассказывал мне Норио. – Он остановился. Потому что… Если бы он хотел тебя убить, он бы сделал это в первую же ночь.
Темные глаза Этари приковывали меня к месту, словно кандалы. Он требовал объяснений: хотел знать своего врага гораздо лучше.
– Раны хисинов заживают быстрее, – объяснила я. – Он мог бы исцелиться быстрее…
Озвученное вызвало у меня грустную улыбку. Я столько переживала за него, столько заботилась, помогала. А оказалось, все это время он мог встать и пойти. Заставлял свои раны не заживать? Как же на самом деле хорошо он подготовился к этой миссии.
Но он ее не завершил.
Ведь в тот самый момент, когда Норио очнулся и атаковал, что сделал Арин? Он меня защитил. Душа разрывалась болью, хотелось взвыть и выплеснуть все то, что накопилось.
Но эмоции по-прежнему нужно было скрывать.
– Скажи мне, Юин. – Этари строго посмотрел на меня. – Ты с ним заодно?
– Конечно нет, – скорее огрызнулась, нежели ответила. – Сколько можно повторять одно и то же?
– А сколько можно пытаться меня убить? – парировал он. Я замолкла, избегая его взгляда. А вот Этари продолжал смотреть на меня прямо. – Ты была лишь сопутствующим обстоятельством, но оказалось, что твоя роль – главная. Только ты обо всем забыла. Что же помнишь теперь?
– Я помню все, что было до событий прошлого года, – отвечала уверенно. – И за всю свою жизнь я никому и никогда не желала зла.
– И я должен тебе поверить на слово?
– Тогда зачем ты спрашиваешь, если не собираешься верить? – разозлилась я.
– А что еще мне остается?! – закричал Этари, резко встал и задрожал, сжимая кулаки.
Отвернулся, не в силах больше выносить меня, твердо шагнул на выход.
– Простите, – примирительно отозвалась я. Он замер, так и не дотронувшись до двери. – Мое горе несоизмеримо с вашим. Простите меня.
По щекам побежали слезы. Я разревелась из-за всего, что причинило боль за последние дни. Этари стоял и слушал мой плач, не уходил, ничего не делал. Как будто мои слезы были той необходимой данью, которая могла хотя бы частично погасить пожар его ненависти ко мне. К Арину. Даже сейчас я продолжала его защищать.
Когда слезы закончились и остались только всхлипы, Этари тихо отворил дверь и спешно ушел, словно куда-то опаздывал. Сделав глубокий вдох, упала на кровать и уставилась в потолок. Что теперь?
Мысли отказывались посещать меня первое время. Я размеренно дышала, успокаивалась как могла. Потому что не было других вариантов. Эта комната стала такой холодной, чужой. Слишком большой, слишком одинокой. Зачем Этари принес меня сюда? Зачем?
Арин. Может быть, я была глупа, но все еще верила в то, что доказывала Этари. Да, он выбрал свое первенство, как только подвернулся удачный момент. Но ведь он так и не закончил начатое, не убил Этари. Он раздумывал, да. Но все то время, что мы говорили, я видела руку Арина. Она не дрожала. Он был тверд в своих намерениях как никогда и уверен в собственных силах. Убийство было бы мгновенным, решительным, холодным. Я бы даже не поняла, что он совершил.
Но Арин не сделал этого. Норио здесь ни при чем. Никто здесь ни при чем. Арин пытался сделать свой выбор. И он был в пользу Этари.
Усталость или другие обстоятельства навалились на меня, словно снежный ком. Так и проспала весь день, не в силах даже подняться. У меня не было на это прав, но скажи мне «встать», и я просто свалюсь с кровати. Даже дышать было тяжело.
До тех пор, пока под вечер меня не разбудили. Всего лишь чьи-то шаги, кто-то из стражей крикнул: «Там!», а в моей голове уже дорисовалась целая картина. Вскочила так, будто все это время лишь копила силы, выскочила во двор, спрыгнула на землю, стала оглядывать все крыши. Искать Арина.
Горели фонари, было слишком много света, чтобы спрятаться в тенях. Но я слышала, слышала, чувствовала…
Только в этот миг огляделась: вокруг меня было не меньше четырех стражей, кто-то ходил по галерее. Что они здесь делали? Этари предположил, что Арин, возможно, вернется, и решил таким образом его отловить?
И снова эта незримая связь, которая, похоже, установилась между нами после всего. Просто повернулась и нашла его взглядом. Этари с Норио за спиной стояли в галерее и смотрели на меня. Все сейчас смотрели на меня. Но что я видела в глазах Этари? Осуждение? Он думал, мы все еще в сговоре. Не доверял. Но обвинять его в чем-то… я не имела права. И
