серия лекций, и Кип надеялся посетить их все.
Внезапно он понял, что может посещать любые курсы, какие захочет. Кип, несомненно, не собирался возвращаться к базовому обучению у магистра Кадах – это был единственный курс, который ему официально разрешалось пропустить. Учитывая нависшую угрозу войны, казалось глупым терять время на историю и жизнеописания, не связанные непосредственно с войной.
«Применение люксина в изящных искусствах»? Сейчас? Это что, шутка? Кажется, помимо инженеров, никто здесь не желал видеть, что война реальна – и что они могут ее проиграть.
После лекции Кип отправился обедать. В столовой не было никого из курсантов гвардии – большинство из них жило по нестабильному расписанию, пытаясь успевать и на лекции, и на тренировки. Взгляд Кипа упал на столик отверженных, за которым он сидел каких-то несколько месяцев назад. Теперь их группа распалась: Тея и Бен-хадад покинули ее, поглощенные огромным организмом Черной гвардии, Кип и так едва к ней принадлежал, а девушку с родимым пятном, Тицири, отправили домой из-за Кипа. Он поставил ее на карту, играя с Андроссом Гайлом, – и проиграл.
Оставался один Арас. Он сидел в одиночестве. Поколебавшись, Кип направился к нему. Прежде чем он успел опуститься на стул, Арас поднял взгляд.
– Ты чего? – спросил он.
– Да вот, собираюсь поесть, – неловко ответил Кип. – Ты не против, если я…
– Мне не нужна твоя жалость!
– Так обычно говорят люди, которым она нужна, – возразил Кип. Как всегда, слова соскочили у него с языка прежде, чем он успел их удержать.
– Никогда больше не заговаривай со мной!
Кип сдался. Он отошел и уселся один и съел свой обед в молчании.
* * *
Не зная, чем еще заняться, он спустился вниз. Позже его еще ждала гвардейская тренировка, но тем временем сидеть и бездействовать было невыносимо. «Каррис, где же вы? Меня уже пора начинать обучать!»
Тренировочный зал его отца оказался в точности таким же, как прежде – только полоса препятствий была переоборудована. Однако Кипа прежде всего привлек турник. До Руской битвы этот треклятый снаряд был предметом его ежедневного унижения. Кип ходил заниматься в одиночку, чтобы другие не видели, насколько он жалок.
Он подпрыгнул – и подтянулся без труда. «Ну, допустим, это было не совсем честно. Мне помогла инерция от прыжка».
Он подтянулся еще раз. Потом еще… Четыре… «Шесть?! Шесть!»
Кип спрыгнул с турника, впервые чувствуя, что горящие мускулы – это свидетельство его прогресса, а не наказание за провал. Забинтовав ладони, он подошел к старому боксерскому мешку. Извлек сверхфиолетовый, активизировал сигнальные огоньки – и на полчаса, а то и на час отдался незамысловатому занятию: лупцеванию мешка. В горячке тренировки на поверхность, словно шлак, принялись всплывать воспоминания о пережитых обидах и оскорблениях, и Кип одно за другим вколачивал их в мешок. Колкие насмешки матери, подначки Рама, разочарование генерала Данависа, горечь Араса – удар, удар, еще удар… Вначале он молотил мешок с неуклюжей яростью, но постепенно его движения приобрели бесстрастную точность.
Механика тела тоже понемногу начала приспосабливаться. Он бил все быстрее, все точнее, все сильнее, чувствуя линии жесткости, проходящие от крепко поставленных ног через бедра, через напряженный живот – и разворачивающиеся, словно удар хлыста, когда он впечатывал в мешок свой кулак. Ощущение было… великолепным!
В одном месте, довольно высоко, мешок был немного надорван вдоль кожаного шва, и Кип принялся воображать, как врежет по мешку с такой силой, что шов разойдется. Конечно, ничего подобного не произошло, но эта фантазия помогла ему продолжать тренировку.
Он уже закончил и разматывал бинты, когда дверь приоткрылась и в щелку заглянула Тея.
– Так и думала, что ты можешь быть здесь, – робко произнесла она. – Эх ты, дурень, у нас же еще тренировка впереди! От тебя не будет никакого толку. Наверняка нас обоих заставят бегать. – Она поморщилась: – Прости. Я не это хотела сказать.
– Рад тебя видеть, Тея, – отозвался Кип, ухмыляясь.
– И я тоже. – Она поколебалась. – Мне очень жаль, что меня не было рядом с тобой. В смысле, там, на палубе. Ты мой партнер – и меня не оказалось рядом, когда я была тебе нужна. Меня это мучило с тех самых пор. А потом ты вернулся, и… и наша встреча оказалась совсем не такой, как я себе представляла.
– Кстати, насчет той нашей встречи…
– Кип, некоторые вещи я должна хранить в секрете. Даже от тебя. Ты сможешь мне довериться?
Кип понял, что, думая о Тее, по-прежнему представляет хрупкую девушку, которую он несколько месяцев назад принял за мальчика. Молодую застенчивую рабыню, на чьих плечах лежит слишком тяжелый груз. Между тем именно эта девушка сумела точно расставить по местам претендентов в Черную гвардию и вычислить, что она сама занимает среди них четвертое место. И при этом даже не понимала, насколько это ее выделяет среди остальных, насколько способность к такой точной оценке свидетельствует о ее интеллекте.
Сейчас перед ним стояла совсем не та Тея, которую он знал. Кип вдруг осознал, что пока он рос и менялся, сражаясь с врагами и собственными мыслями о старых записках (которые, убеждал он себя, несомненно были ложью), он почему-то считал, что окружающие останутся точно такими же, как прежде.
«Это было глупо, так думать. Хоть Тея и невелика ростом, это еще не делает ее ребенком. Да мне, может, за всю жизнь не стать таким взрослым, как она!»
– Слышал, ты спасла положение во время рейда на Руском Носу, – заметил Кип.
Тея пожала плечами и промолчала.
– По словам капитана Темпуса, командующий даже собирался наградить тебя медалью.
– Что?!
– Но, как я понял, кто-то в верхах не дал ему этого сделать.
– Не дал?.. Но это же внутреннее дело Черной гвардии! Кто… Ох, можешь даже не говорить.
– Вот именно, – подтвердил Кип. – Так что, поскольку ты явно не работаешь на этого старого хрыча, Тея, я тебе доверяю. Ты ведь по-прежнему на нашей стороне, верно?
Она засмеялась, но как-то неуверенно.
– Тея, ты же не… ты же не работаешь на моего деда, правда?
– Кип… Молот… я не могу рассказать тебе всего. Но я никогда тебя не предам! Ты мой лучший друг.
– Серьезно?
Она смущенно отвела взгляд. Кип едва не ударил себя по губам. «Неправильный ответ, Кип!»
– В смысле, я просто думал, что… поскольку ты была моей рабыней…
– Что-о?!
Ее лицо вспыхнуло от гнева.
– Погоди-погоди! Постой! – Он шумно выдохнул. – Тея, я действительно хочу быть твоим другом. Но я всегда боялся, что после… после того, как я выиграл твой договор,
