— Я слышал, у тебя неприятности с мамой…
Ли озабоченно нахмурился, дернул себя за усы.
— Да, она ничего не ест и ничего не говорит. Мне страшно, что мама умрет из-за меня…
Когда дело касалось его любимой мамочки и того, какая она непревзойденная лгунья, казалось Ли ничего не видит, словно у него на глазах нацеплены шоры размером с сарайную дверь!
— Ли, поверь мне, твоя мама не умрет. Ступай к ней и говори начистоту. Скажи, если она не будет вести себя по-человечески, ты больше к ней никогда не придешь. Вот увидишь, она моментально оправится от болезни.
Ли недоверчиво посмотрел на друга.
— Не знаю… Может быть, стоит попробовать…
— Обязательно попробуй. А теперь ты должен мне помочь кое в чем, Ли!
— В чем?
— Расскажи-ка мне, что ты знаешь о надутом индюке Гарлане Хьюзе!
Гилберт помылся, побрился в гостинице, поужинал в «Пикаксе» и отправился на конюшню. Оседлав Лаки, поскакал к дому Джулии. В лицо дул теплый легкий ветерок. Нежно пересвистывались птицы. Гилберт нарочно дождался темноты, он должен быть уверен, что Джулия одна. И никто не должен знать, куда он направился.
Молодой человек смотрел на темное небо, усыпанное яркими звездами, вдыхал запах хвои и цветов. В груди поднималось трепетное сожаление, что прошло время ухаживаний за Джулией. В такую прекрасную ночь они вышли бы на крыльцо, сели в кресла и поговорили о будущем… В этот момент он ощутил удовольствие от возможной беседы… Наверное, любой мужчина мечтает прожить честную счастливую жизнь с женщиной, которая его любит!
Черт возьми! Он не знает, как обуздать глупые мечты! Ну что ж, Гиб, если ты вздумал тратить время на пустые грезы, то представь себе, как было бы славно, если ты бы не задумал такой план! Узнав о смерти доктора, надо было в тот же день уехать из города. Просто зашел бы к вдове, выразил соболезнования и отправился бы в Солт-Лейк. Надо было навсегда забыть о деньгах!
Да, умные мысли приходят слишком поздно… Теперь приходится улаживать все. Во-первых, предстоит убедить Джулию взять деньги. Она знает, что деньги принадлежат Гилберту, поэтому не хочет их брать. Во-вторых, надо доказать, что Гарлан Хьюз обманщик. Гиб ни за что не успокоится, пока не решит финансовый вопрос для Джулии, и пока надутый индюк не уберется из города!
В доме было темно. Светилось только окно спальни… Спешившись, Гилберт привязал Лаки к забору. Сердце билось тревожно, теплый воздух, шелест листьев на ветру, посвист ночных птиц бередили душу. Гилберт вспомнил спальню Джулии, пестрое покрывало на кровати.
— Гиб?
Он вздрогнул. От дома отделилась тень и неуклюже поплыла по земле. Перед ним остановился Мосси.
— Черт побери, Мосси! Ты напугал меня до смерти! Освещенное тусклым лунным светом, лицо Мосси казалось обрюзгшим, словно у дряхлого старика.
— Я знал, что ты вернешься! — обрадованно забормотал конюх. — Говорил ей, что ты не такой плохой! — он отвязал уздечку Лаки от забора. — Я поставлю коня у сарая.
— Спасибо, друг. Я ненадолго.
— Конечно, Гиб. В добрый час!
В голосе Мосси слышалась прежняя грусть. Гилберт хотел спросить, получил ли он ответ от Ады. Но не успел сосредоточиться и открыть рот, старик словно растаял в темноте.
Гилберт поднял голову и посмотрел на окно. Внезапно почувствовал слабость в ногах и задался вопросом: с чем предстоит встретиться? С обидой и озлобленностью? А может быть, с холодной непримиримой ненавистью?..
Вспомнились сладостные минуты, проведенные в этом доме. Вспомнилась прекрасная женщина, которая отдалась ему открыто, нежно и страстно.
Поднимаясь по ступеням крыльца, напомнил себе, что сделал правильно, оставив Джулию. Но вся беда в том, что она не разделяла его мнения!
Джулия уже почти разделась, когда услышала звонок в дверь хирургической. Застегнув блузку, снова надела юбку, перевязала волосы лентой. С тех пор, как приехал доктор Бичем, звонки в операционной звучали значительно реже. Однако Джулия радовалась, что не прекратились вовсе. Нужна была работа. Любая, какую только можно получить. И не только из-за денег. Возможно, профессиональная ответственность придавала ее жизни смысл. Работа была для Джулии важнейшей частью жизни. Особенно, сейчас, когда не осталось ничего другого!
Джулия торопливо спускалась по ступенькам, останавливаясь и зажигая лампы. В дверь позвонили еще раз.
— Иду!
Она распахнула дверь.
— Джулия!
— О, Боже мой! — силы покинули ее. Она резко захлопнула дверь и задвинула тяжелый засов.
— Джулия! — звал Гилберт. — Мне нужно поговорить с тобой.
Она вспомнила обо всем, что отдала ему. Обо всем, что он забрал с собой. Обида, растерянность снова охватили ее. Сердце было готово разорваться от нестерпимой боли. Глаза наполнились слезами.
— О, Гиб! — прошептала Джулия. — Я больше не смогу этого вынести…
Он стоял у входной двери, стучался, звал. Джулия не отвечала. Она медленно возвращалась в спальню. По пути гасила лампы — в прихожей, на лестнице, в спальне…
Сидя в темноте, чутко прислушивалась к тишине. Он перестал стучать и звать ее. Она убеждала себя, что должна его ненавидеть. Наглое, бессовестное появление Гиба в ее доме, должно разъярить. Однако почему-то ощущала только грусть и слабое сожаление о том, что было. Она не в состоянии его ненавидеть даже после того, что пришлось выдержать.
Через открытое окно послышались странные звуки. Скрип, глухой удар, едва слышное ругательство… Джулия насторожилась, прижав к груди руки. Гилберт забрался на балкон, снял с окна сетку.
Оконный проем заслонила фигура, одетая в черное. На пол неспешно опустилась одна нога, потом — другая. Перед ней появился Гилберт. Он стоял в нескольких футах.
— Джулия, я должен с тобой поговорить.
Наверное, ей надо было закричать, позвать на помощь, сделать хоть что-нибудь… Но пораженная невероятной наглостью, Джулия молчала, неподвижно застыв. Она испугалась, подумав, что он попытается вернуть ее благосклонность.
— Гиб, уходи.
— Выслушай меня!
Он шагнул к ней. Джулия отпрянула ударилась о прикроватную тумбочку. Лампа закачалась… Она протянула руку, чтобы подхватить. Гилберт бросился через комнату, подхватил лампу, поставил на место.
Стояла напряженная тишина. Он был так близко. Можно было коснуться рукой. Это была слишком опасная близость. Ее могли задушить воспоминания!.. Джулия молча отступила, — обхватив руками плечи.
— Не приближайся ко мне.
Он отошел к туалетному столику, уселся на стул. Комната была залита мерцающим звездным светом. Неожиданно стало светло. Отчетливо видна была каждая черточка его лица — широкие брови, четкая линия подбородка, губы, которые целовали ее так страстно…
