Да, думала Джудит, она выглядит именно так, как мечтала. Правда, сегодня утром у нее было такое ощущение, словно в животе танцуют бабочки, и теперь оно еще усилилось, хотя, казалось бы, суматоха с одеванием уже прошла. До сих пор она не могла поверить, что этот день когда-нибудь настанет. И даже сейчас...
— Ваш папа ждет вас, мисс, — напомнила Тилли.
— Да. — Решительно отвернувшись от зеркала, Джудит вышла из комнаты через дверь, которую распахнула перед ней застывшая в реверансе, улыбающаяся Тилли.
Отец ждал дочь у подножия лестницы, строгий и официальный, как всегда, облаченный в свою лучшую черную двойку. Пока дочь спускалась, он внимательно оглядел ее с ног до головы, не забыв при этом нахмурить брови. Джудит внутренне приготовилась спокойно выслушать критику в свой адрес, решив не позволять ему испортить ей настроение.
— Ну что же, Джудит, — начал он, — все эти годы я боялся, что твоя красота достанется человеку, который не видит глубже поверхности. Но я надеюсь, что тебе удалось избежать несчастной судьбы многих красивых женщин. Сегодня ты необыкновенна хороша.
Джудит не могла поверить своим ушам. Неужели отец всегда считал ее красивой? Почему он до сих пор ни разу об этом не сказал? Почему не объяснил?.. Просто родители, подумала Джудит, не имеют ничего общего с образцом совершенства, за который их принимают дети. Они обыкновенные люди, которые пытаются сделать как лучше, но не всегда делают правильный выбор.
— Спасибо, папа, — улыбнулась она, — спасибо.
Преподобный Джереми Лоу предложил дочери руку и проводил ее в карету.
Деревенская церковь в местечке Кеннон была маленькой, но очень живописной со своими древними каменными стенами и витражами на окнах. Впрочем, размеры церкви никакой роли не играли, поскольку круг приглашенных на свадьбу мисс Джудит Лоу и лорда Рэнналфа Бедвина был ограничен двумя семьями.
Рэнналф так нервничал, словно ему предстояла официальная пышная церемония в церкви Святого Георга на Ганновер-сквер в Лондоне. В эту минуту он завидовал Эйдану, который отвез Еву в Лондон, женился на ней по специальному разрешению, пригласив только своего денщика и бабушку невесты в качестве свидетелей, а потом уехал с женой домой в Оксфордшир, не поставив в известность даже Бьюкасла.
Рэнналф стоял у алтаря вместе с Аллином, своим шафером. Бьюкасл сидел во втором ряду рядом с леди Бимиш, Фреей и Морган. За ними расположились Эйдан, Ева и двое их приемных детей, которых, впрочем, все воспринимали как родных отпрысков молодой супружеской пары. Сзади сидели маркиз и маркиза Рочестер, тетя и дядя Рэнналфа. Мать Джудит сидела во втором ряду по другую сторону от прохода, между сыном и свекровью. Сзади них сидели три сестры Джудит и сэр Джордж Эффингем. Последние ряды занимали некоторые слуги из Грандмезона и Харвуд-Грейндж.
Последний месяц показался Рэнналфу бесконечным, несмотря на то что с ним были все братья и сестры, за исключением Эйдана, который приехал всего неделю назад. Каждый день он со страхом ожидал письма от Джудит, в котором она расторгнет помолвку по какой-нибудь смехотворной причине. Рэнналф чувствовал, что ее уверенность в себе до сих пор не окрепла. Но никакое письмо не пришло, и когда накануне торжественного дня Рэнналф заехал в Харвуд, он с радостью обнаружил Джудит, которая приехала, как и планировалось.
Он до сих пор не верил в реальность происходящего.
Но вдруг среди шума голосов он уловил звук открывающейся двери, и Аллин тронул его за локоть, давая понять, что пора приготовиться. Облаченный в праздничную сутану викарий с улыбкой дал органисту знак начинать.
Рэнналф медленно повернулся.
Боже, она была ослепительна — не только из-за чувственного тела, каждый изгиб которого был откровенно подчеркнут свадебным платьем, не из-за великолепных волос, наполовину скрытых под шляпкой, и не из-за красивого лица, затененного вуалью. Не из-за внешности или фигуры, а потому, что это была Джудит.
Его Джудит. Почти его.
Когда она, опершись о руку отца, подошла ближе, Рэнналф заметил, что она не улыбается. Зеленые глаза казались огромными. Она выглядела испуганной. Но вдруг ее взгляд наткнулся на жениха, и все лицо ее осветилось радостью.
Рэнналф улыбнулся невесте.
И поверил.
— Возлюбленные дети мои, — раздался голос викария...
Странно, время как будто замедлило свой бег — Джудит боялась совсем обратного. Она слушала и впитывала каждое слово торжественной церемонии, связывавшей ее и Рэнналфа узами священного брака до конца их дней. Почувствовав, как отец передает жениху ее руку, она обернулась и одарила его улыбкой. Заметив в обычно строгих глазах подозрительную влагу, Джудит поняла, что он искренне тронут всем происходящим. Она видела лорда Аллина, красивого и элегантного, с широкой улыбкой на лице. До нее доносились перешептывания за спиной, она услышала, как громко всхлипнула бабушка и как кто-то шикнул на ребенка, громким голосом вопрошавшего, правда ли, что это его новая тетя. Она чувствовала запах роз, стоявших в двух огромных вазах по обе стороны алтаря.
Каждой клеточкой своего тела она ощущала присутствие Рэнналфа, вспоминала, как отчаянно скучала по нему весь последний месяц, и ждала момента, когда их соединят навеки пред лицом Господа. Несмотря на то что Рэнналф постригся, он все равно был похож на саксонского воина. Он был до боли прекрасен в коричневом облегающем сюртуке с золотым поясом, кремовых бриджах, белых льняных чулках, отделанных кружевом, и черных туфлях. Ладонь Джудит покоилась в широкой теплой ладони, и через несколько минут уверенные пальцы надели ей обручальное кольцо. Голубые глаза не переставали улыбаться ей с тех пор, как она впервые увидела его в церкви, и до того, как викарий произнес заключительные слова.
— Объявляю вас мужем и женой во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Неужели счастье может быть настолько огромным, что причиняет боль? — пронеслось в голове у Джудит.
— Моя жена, — прошептал Рэнналф так, чтобы слышала только она, поднял вуаль и, заправив кружева за край шляпки, вгляделся в ее лицо пронзительным блестящим взглядом. На какое-то мгновение ей почудилось, что он собирается поцеловать ее прямо здесь, в церкви, на глазах у викария и всех гостей.
Они поставили подписи в церковной книге, тем самым официально зарегистрировав свой брак, и вышли из церкви рука об руку, уже как муж и жена. На дворе стоял сентябрь. Летняя жара спала, а осень еще не успела вступить в свои права. На голубом небе сверкало солнце.
— Любовь моя, — прошептал Рэнналф, едва они ступили на крыльцо, обнял жену за талию и, наклонив голову, поцеловал ее.
