его кружки расплескалась на стол. Грейнджер потянулась к салфетке. Это было быстрее, чем доставать палочку и убирать всё заклинанием.
— Нет предела совершенству, — буркнул Долохов.
Гермиона поняла, что что-то не так. Она уставилась на смятую салфетку. Потом перевела взгляд на жидкость в кружке Антонина.
— Да, ты прав, — легко согласилась ведьма, — но мне больше нравится спарринговать с тобой. Какой у нас был рекорд?
Долохов ядовито усмехнулся. Совсем нехорошо усмехнулся. Грейнджер не заметила, как палочка скользнула в её ладонь. Она мгновенно поднялась на ноги. Антонин вскочил, толкая на неё мебель. Крышка стола больно врезалась в бёдра, слёзы мгновенно защипали глаза, дезориентируя. Кружка влетела ей в живот, Грейнджер почувствовала влагу и жжение от растекающейся жидкости. Гермиона успела только бросить блок предположительно за спину Долохова, когда размытый объект направил палочку в её сторону. Официантка завизжала, послышался шум отодвигаемых стульев и звон колокольчика.
— Не здесь, — прохрипела Грейнджер, смахивая слёзы, — выйдем.
Лже-Долохов злобно усмехнулся и снова стал атаковать, полностью игнорируя девушку.
Кроме них двоих и официантки-сквиба в заведении больше никого не осталось. Гермиона мельком взглянула на девушку. Ей нельзя было навредить.
Грейнджер откатилась в сторону от летящего в неё заклятия.
— Протего! Ступефай!
Наслала инкарцеро невербально. Откатилась. Щит. Аква Эрукто!
— Дифиндо! — воскликнула вслух.
Использовать тёмные заклятия в таком ограниченном пространстве не хотелось. Её противника это, впрочем, не останавливало. В неё летели разноцветные лучи, вызванные невербально, что только выдавало то, что это не Долохов — Антонин всегда ругался во время сражений.
Ведьма медленно, но верно продвигалась к выходу, используя столы и стулья, как щиты и уничтожая препятствия Дефиндо.
Левиоса! Лапифорс! Авис! Опуньо!
Пока лже-Долохова отвлекали живые существа, Грейнджер метнулась к выходу. Уже около двери она споткнулась и упала на железную подставку для зонтов, распоров ногу до крови.
Живот по-прежнему жгло, ноги подгибались от боли. В спину периодически прилетали проклятия от лже-Долохова, которые по крайней мере ослабевали, проходя сквозь щит. Внутренности скрутило от боли, словно сотни ножей резали её. Грейнджер на коленях выползла из ресторана, даже не пытаясь подняться на ноги. Изо рта текла кровь, сгустками падая прямо на мокрый асфальт, и мгновенно смываясь дождём.
Лже-Долохов выскочил через несколько секунд, направляя палочку в её сторону.
— Коллопортус! — воскликнула Гермиона, дверь окутало синее сияние; всё, официантка в безопасности. Грейнджер злобно смотрела на лже-Антонина, продолжающего атаковать.
В её сторону летели сиреневые и оранжевые лучи, озаряя улицу разноцветными всполохами, отражаясь в летящих каплях дождя. Это было даже красиво, в какой-то мере. Гермиона прекрасно знала, что это за проклятия, она выставляла щиты, стараясь понять ритм противника.
— СЕКТУМСЕМПРА! — взревела ведьма, вкладывая все оставшиеся силы в проклятие.
Лже-Долохов упал на колени, как подкошенный, прямо на мокрый асфальт полилась кровь, кажущаяся багровой в вечерних сумерках. Из последних сил маг трансгрессировал.
Грейнджер попыталась взмахнуть палочкой, чтобы трансгрессировать, но смогла переместиться только на метр вперёд. Левую руку зажгло. Судя по всему, она лишилась пальцев.
По лицу текли слёзы и холодные капли дождя.
— Черри, — прошептала Гермиона, чувствуя, что заваливается на бок.
Касание. Рывок. Что-то мягкое под ногами.
— Гермиона?! — утробным голосом воскликнул Гектор.
Перед глазами темнело, губы онемели и больше не слушались. Она просто рухнула лицом в пол. Её тут же подхватили сильные руки.
— Долохов, оборотка, — постаралась прошептать Гермиона, не рассчитывая, что её вообще услышат.
И она отключилась.
Комментарий к Глава 23. Политика и боль
* Лапифорс! — превращает объекты в кроликов.
Глава вышла насыщенной на события) Надеюсь сражение получилось достаточно динамичным)
https://www.instagram.com/p/CS9m48SDdSL/
Видео к следующей главе
Глава 24 POV Гектора
Комментарий к Глава 24 POV Гектора
https://www.instagram.com/p/CS9m48SDdSL/
Видео к этой главе
Гектор пригласил Риддла в свой кабинет. Взмахом палочки он призвал из шкафа бутылку огневиски и пару бокалов. Домовики тут же доставили корзинку с едой. И хотя есть не хотелось совершенно — мысленно он всё ещё переживал Заседание, — Гектор был им очень благодарен за заботу. Раньше эти создания были его единственным обществом.
— Думаю, на сегодняшнем Заседании Гермиона убедилась в никчёмности Нобби Лича, — начал Гектор без обиняков. — Так что мы можем продолжить наше сотрудничество, не опасаясь сюрпризов с её стороны.
— Отлично, — Риддл отсалютовал ему бокалом.
Впрочем, Гектор не чувствовал себя хоть каплю счастливым. В конце концов, обидели его наследницу. Ему было больно видеть разочарование в её глазах. В момент, когда Лич начал читать своё предложение, из Гермионы будто выбили весь дух, он будто почувствовал толчок магии на ментальном уровне — возможно так работала магия рода, а, может быть, он так хорошо узнал саму девушку и отлично понимал, что именно она чувствует, но в груди буквально растеклось неприятное липкое ощущение предательства, хотя лично его, конечно, Лич не предавал. Если бы он не приказал ей молчать — грубо и жестко, — она бы многое наговорила, о чём потом, несомненно, пожалела бы. Дагворт-Грейнджер догадывался, что между девочкой и этим маглокровкой что-то есть, но даже не думал, что это что-то — настолько серьёзное. Она была буквально раздавлена.
Гектор покачал головой.
— Я готов его убить, — проговорил он.
Риддл немного приподнял брови и склонил голову набок. В его глазах промелькнул алый всполох. А, может, то была игра света, исходящего от камина и свечей, расставленных и развешанных по периметру комнаты — Гермиона любила свет. С её появлением в поместье стало светлее, теплее и уютнее.
— Мы можем это сделать, но, боюсь, это осложнит ситуацию на выборах. Кто знает, кто там следующий на очереди у Дамблдора, — задумчиво проговорил он.
Этим Риддл нравился Гектору. Своей решительностью и небольшим отклонением от современных моральных норм — лет пятьдесят назад такой склад ума был абсолютно приемлемым, маги по своей природе жестче маглов и проще относятся к смерти. Почему-то не приходилось сомневаться в том, что Том говорил серьёзно.
— Я воспользовался твоим советом, — как бы между прочим проговорил Гектор, переводя тему: думать о способах убийства Нобби Лича было слишком тяжело — боялся, что воспользуется одним из них; встретив недоумённый взгляд, маг пояснил: — Рассказал Гермионе, почему я так отношусь к Дамблдору.
— О, — протянул Риддл и кивнул.
Гектор откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Из-за переживаний и дурацкой погоды начиналась мигрень. Он не мог понять, как Гермиона может любить… такое. Девушка не раз признавалась ему, что обожает грозу.
Комната периодически освещалась яркими голубыми и желтыми вспышками молний, как от знакомых Гектору темномагических заклинаний; раскаты грома заставляли стёкла в рамах противно
