— Я сам еще для себя не решил для конца. Да и вообще, вдруг у меня ничего не получится. Не хотелось бы вселять в тебя ложные надежды.
Ньюгейт, это временное пристанище преступников, перед тем как им идти на суд или эшафот, удостоилась прозвища Каменный Кувшин. Любой, кто хотя бы раз побывал здесь — в качестве пленника или гостя, — неизменно заявлял, что, наверное, даже сама преисподняя не идет ни в какое сравнение с этим кошмарным местом. Старые, покрытые плесенью стены здесь оглашали постоянные вопли заключенных, прикованных, подобно диким животным, железными цепями. Ни в общих, ни в одиночных камерах не было никакой мебели, равно как и никаких удобств. Тюремщики, которые по идее были призваны поддерживать в узилище порядок, частенько сами мало отличались от тех, кого были призваны охранять, — жестокие, продажные, психически неуравновешенные, а частенько и то, и другое, и третье вместе. Всякий раз, когда, доставив в Ньюгейт нового заключенного, Эдди Сейер возвращался на Боу-стрит, из его слов явствовало, что тюремщики вселяют в него не меньшие опасения, нежели сами преступники.
И хотя зимой заключенные жестоко страдали от пробирающего до костей холода, это не шло ни в какое сравнение с тем, какие мучения им приходилось терпеть летом, когда под раскаленной крышей Ньюгейта было нечем дышать из-за невыносимой вони и спертого воздуха.
Не успел Росс Кэннон переступить порог этого ада, чтобы пройти к камере, где содержали Ника Джентри, как у него из-под ног врассыпную кинулась целая армия тараканов. Камера, куда поместили знаменитого преступника, располагалась в середине тюремного здания и носила прозвище Ловушка Дьявола — считалось, что сбежать отсюда невозможно.
Росс и сопровождавший его тюремщик долго шли запутанными коридорами; было слышно, как раздавленные подошвами их ботинок, у них под ногами с треском лопаются вши и мокрицы; крысы, услышав их приближение, с пронзительным писком разбегались по сторонам. Откуда-то из глубин тюремного здания доносились вопли заключенных, содержавшихся на нижних этажах. Росс с ужасом подумал, что София ждет его в карете буквально в сотне ярдов отсюда, под стенами этого кошмарного места. Он искренне пожалел, что, уступив мольбам жены, привез ее сюда. Правда, главный судья тотчас попытался себя успокоить, вспомнив, что София не одна — его жену охраняли четверо мужчин: лакей, кучер и двое сыщиков, вооруженных пистолетами и саблями.
— Этот ваш Джентри тих, как агнец, — заметил Элридж, главный ньюгейтский тюремщик. Это был огромный, коренастый детина с мясистым носом. Пахло от него так же дурно, как и от тех, кто находился под его бдительным оком. Голову тюремного стража украшала лысина, по бокам которой на воротник свисали длинные сальные пряди. Элридж был из той редкой породы тюремных надсмотрщиков, которые любили собственную малоприятную работу и ничуть ею не тяготились — скорее всего потому, что она приносила им немалый доход. Дело в том, что каждую неделю Элридж и ему подобные продавали лондонским газетам сведения о том, что творится за толстыми тюремными стенами, включая признания самих заключенных, перед тем как осужденным на смерть идти на эшафот. Не приходилось сомневаться, что Элридж надеялся потуже набить себе карманы, продавая газетам байки Ника Джентри.
— За весь день даже ни разу не пискнул, — ворчал Элридж. — Вот я спрашиваю вас, какую историю я могу продать, если он вечно держит свою пасть на замке.
— Какая, однако, бестактность с его стороны, — поддакнул ему Росс.
Увы, тюремщик так и не сумел уловить в его голосе иронии и, обрадованный тем, что обрел в лице главного судьи сочувствующего, подвел его к двери, которая вела в Ловушку Дьявола. В тяжелой дубовой двери было вырезано небольшое окошко, примерно в шесть дюймов шириной, позволявшее заключенному разговаривать с посетителями.
— Джентри! — рявкнул тюремщик. — К тебе пришли!
В ответ изнутри не донеслось ни единого звука.
— А где охранник? — нахмурился Росс.
Элридж тотчас повернул к нему свою масленую физиономию:
— Нет никакого охранника. Потому что нет в этом необходимости.
— Но я ведь специально распорядился, чтобы у его камеры денно и нощно находился охранник, — резко возразил Росс. — Причем как для того, что предотвратить побег заключенного, так и для безопасности самого же Джентри.
Из глотки тюремщика вырвался отвратительный гогот.
— Побег? — презрительно повторил он. — Но из Ловушки Дьявола невозможно сбежать! Кроме того, этот ваш Джентри в наручниках и кандалах. Не говоря уже о том, что на нем навешано около трехсот фунтов цепей. Да он не то что бежать, в носу поковырять и то не смог бы, даже если бы захотел. Еще никто ни разу не пробовал бежать отсюда, если, конечно, у него нет вот этого! — И прежде чем вставить в замочную скважину, Элридж показал на свой внушительный ключ.
Массивная, обитая железом дубовая дверь с надрывным скрипом открылась.
— Вот, поглядите, — довольным тоном произнес тюремщик и, держа перед собой в протянутой руке лампу, шагнул через порог камеры. — Ваш Джентри…
И тут его громадная туша покачнулась от удивления.
— Разрази меня нечистая, но он!..
Увидев, что пресловутая одиночка пуста, Росс укоризненно покачал головой.
— Вот это да! — пробормотал он, одновременно в ярости и восхищении перед дерзостью своего теперь уже родственника. Рядом с внушительной кучей цепей на полу он увидел погнутый гвоздь. Судя по всему, Джентри каким-то чудом сумел открыть замки на наручниках и кандалах — более того, практически в кромешной тьме! В решетке внутреннего окна у другой стены камеры не хватало одного железного прута. У Росса с трудом укладывалось в голове, как вообще можно, выломав железную перекладину, протиснуться в образовавшееся отверстие, а ведь Джентри немалого роста и крепкого сложения. Скорее всего, совершая эти свои чудеса, он вывихнул себе плечо, ведь иначе выбраться отсюда просто невозможно.
— Когда его в последний раз видели здесь? — рявкнул Росс, обращаясь к растерянному охраннику.
— Примерно час назад, если не ошибаюсь, — пробормотал тот, вытаращив от испуга глаза. Пот градом катился по его отвратительной лоснящейся физиономии.
Заглянув во внутреннее окошко, Росс увидел, что Джентри удалось проломить заплесневелую стену соседней камеры, возможно, не без помощи выломанной из решетки перекладины. Он моментально попытался вспомнить особенности планировки Ньюгейта — схема тюремного здания украшала одну из стен его кабинета.
— Этот ключ подходит ко всем камерам? — спросил он, одарив проштрафившегося тюремщика убийственным взглядом.
