Дилан приглушенно хмыкнул и передвинулся так, чтобы они оба легли на бок, лицом друг к другу, и чтобы Кики с легкостью могла ласкать его.
— Я уж никак не могу быть сиреной. Ведь это я попал под твои чары, — сказал тритон.
Он провел ладонью по бедру девушки и начал ласкать ее между ногами… Потом он опустился ниже и коснулся Кики губами, дразня ее поцелуями, подбираясь к горячему влажному центру. И вот он уже словно пожирал ее, его язык продолжал очерчивать круги, ускоряя ритм, пока наконец Кики не сжала изо всех сил его плечи и не содрогнулась всем телом в завершающем экстазе.
Тритон снова передвинулся и обнял девушку. Она, переполненная чувствами, захваченная его силой, стала целовать его в губы, в то время как ее руки ласкали тритона, как он перед тем ласкал ее.
— Твое тело не перестает меня изумлять, — прошептала Кики, почти не отрываясь от его губ.
Помня, каким чувствительным становится тело, когда она приобретает облик русалки, девушка касалась тритона лишь кончиками пальцев. Дыхание Дилана участилось; Кики ощущала, как в его теле нарастает напряжение; Дилан покрылся потом, таким же соленым, как вода, мягко плескавшаяся вокруг них. Когда же губы девушки осторожно, неторопливо двинулись вниз по его телу, туда, где человеческая кожа соединялась с сияющим золотом кожи тритона, Дилан задрожал, стиснув зубы.
Потом он стремительным движением поднял ее, и вот уже он лежал сверху, опираясь на локти… В ночном небе обрисовался силуэт его могучего тела, и Кики увидела темные глаза Дилана, горевшие нестерпимым желанием. Она открылась навстречу и, забросив нош ему на спину, выгнулась, молча требуя слияния. Дилан погрузился в нее, Кики яростно встретила его толчок. Он впился губами в ее рот, теперь они были единым целым и двигались все быстрее и быстрее. И Кики опять ощутила нараставшее в ней восхитительное напряжение, а когда тритон содрогнулся в оргазме, ее собственное тело взорвалось наслаждением и ночь разлетелась вдребезги…
Потом Кики уютно устроилась на груди Дилана. Тритон нежно стряхнул с ее плеч налипший песок, и его рука замерла у грациозного изгиба длинной шеи.
— Теперь я поняла, что значит — смаковать, — промурлыкала Кики.
Грудь Дилана мягко задрожала — он хихикнул.
— Мне бы хотелось еще больше продлить наслаждение, — Кики почувствовала, как он пожал плечами. — Но я не смог устоять перед тобой, сирена.
Кики подняла голову и посмотрела на него.
— Сирены — это русалки?
Дилан захохотал и обнял девушку.
— Нет. Сирены — это водяные нимфы.
— Не русалки?
— Определенно не русалки, — Он поцеловал ее в лоб, — Но они обольщают тех, кто полон эротическими желаниями, — И он весьма многозначительно посмотрел на девушку.
— А ты уверен, что они женского рода? Они очень уж похожи на тебя, — поддразнила его девушка.
Дилан улыбнулся.
— Сирен мужского рода не существует.
— Ты, наверное, просто меня дурачишь, — заявила Кики, притягивая к себе голову Дилана. Она поцеловала его в губы, прижавшись к нему всем телом, так, что почувствовала биение его сердца у своей груди.
— Если ты будешь и дальше целовать меня вот так, мы не сможем вернуться до рассвета, — Голос Дилана зазвучал низко от вновь охватившего его желания.
Кики вздохнула и чмокнула его в нижнюю губу.
— Остался всего один день.
— Всего один день, — повторил он, осторожно целуя ее.
Возвращаясь вдоль берега обратно к утесу, на котором стоял монастырь, они не разговаривали. Кики снова покоилась на груди возлюбленного, глядя в ночное небо, уже начавшее менять оттенок из-за близившегося рассвета. Тут вдруг ей в голову пришла некая мысль, и девушка, отведя глаза от неба, принялась смотреть по сторонам.
— Знаешь, а в последнее время я что-то не видела моего друга дельфина. А ты его встречал? — спросила она Дилана.
Дилан немножко подумал, потом покачал головой.
— Нет, мне не попадался этот малыш.
— Ну, наверное, его не стоит винить в том, что он держится подальше отсюда, особенно после того, как Андрас запустил в него камнем, — решила Кики.
— Вообще-то он никогда надолго не оставлял Ундину. Я уверен, он где-то здесь. — Дилан махнул рукой в сторону моря, — Ждет возвращения своей принцессы.
— Надеюсь, что ты прав, — сказала Кики, стараясь подавить беспокойство.
По воде вокруг них побежала зыбь, а шум волн, бьющихся о берег, сказал Кики, что они уже совсем недалеко от монастыря; Дилан повернул и медленно поплыл к берегу.
— Здесь ты уже можешь встать, — сказал он.
Кики нащупала ногами дно, но не разомкнула объятий.
— Небо светлеет, — напомнил он и поцеловал ее в лоб.
— Лучше бы оно этого не делало, — пробормотала Кики.
Дилан обхватил ладонями лицо девушки.
— Тогда и этот последний день никогда не минует. Помни, любимая, когда кончится день — наступит ночь…
— И тогда я приду к тебе… навсегда, — закончила она.
В их поцелуе прозвучало нежное обещание. Но прежде чем направиться к берегу, девушка взяла Дилана за руку, соединив их пальцы, и сказала:
— Повтори еще раз, как долю ты готов меня ждать.
— Вечно, Кристина. Я буду ждать тебя вечно.
Он поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь. И очень неохотно отпустил ее. Кики повернулась и пошла к пляжу.
Вокруг уже начало светлеть по-настоящему, и девушка без труда отыскала свою сорочку. Она как раз отряхивала с нее песок, когда над берегом разнесся резкий голос:
— Хватайте шлюху!
Глава двадцать девятая
Из небольшой рощицы у подножия утеса с торжествующим видом вышел настоятель. Неподалеку от него топтались смущенные монахи. А рядом с аббатом Уильямом стоял сэр Андрас, так близко, что в слабом свете близкого утра их тела как будто слились. Лицо рыцаря выглядело как бледное пятно, на котором виднелись только глаза, ярко светившиеся серебром ненависти. Рыцарь крепко держал плачущую Изабель.
— Они ворвались в твою комнату, — всхлипывала старая служанка. — Мы не смогли их остановить. Они сказали, что должны убедиться, что ты на месте.
Голос сэра Андраса прозвучал слишком громко, усиленный демонической мощью Сарпедона:
— Я знал, что эта шлюха отправилась к своему любовнику. Я знал это! Хватайте ее!
Один из воинов поспешил повиноваться его приказу.
Кики показалось, что при появлении всех этих людей она превратилась в камень. Она лишь прижала сорочку к груди, пытаясь прикрыть наготу. Ей хотелось броситься обратно в море, но ноги отказались повиноваться. Воин быстро преодолел несколько ярдов, что их разделяли, и схватил девушку за руку, с силой вонзив ногти в нежную кожу.
