Последовала продолжительная пауза, затем звук двойного выстрела повторился. Колени девушки задрожали, когда она смогла наконец расслабиться. Тревога оставила ее. Два выстрела означали только то, что жеребец наконец отделился от кобылиц. Диана развернула коня в направлении так испугавших ее звуков и выехала из своего укрытия.
Она прибыла на место сбора последней. Беглянки были уже заарканены и взнузданы. Кобылицы находились в самом плачевном состоянии: кожа на ребрах натянулась, организм лошадей был предельно обезвожен. Гай и Дон пожертвовали воду из своих фляжек, чтобы хоть как-то утолить жажду измученных животных. Диана остановились рядом с Холтом. В его чертах угадывалась одновременно усталость и непоколебимая решимость во что бы то ни стало добиться своего. Взгляд его прищуренных от неумолимого солнца глаз был устремлен куда-то вдаль, несомненно, туда, где скрылся из виду белый иноходец.
– Мы получили назад своих лошадей, – спокойно сказала Диана, по-прежнему интонацией своего голоса призывая Холта отказаться от его замыслов. – Давайте вернемся на ранчо. – Холт медленно перевел на нее свой холодный и мрачный взор. Едва уловимо качнув головой, он ответил:
– Нет. – Губы его сложились в неприкрытую насмешку над ее бесконечными увещеваниями. – Кобылицам теперь и мили не пройти. Прежде чем гнать их куда-то, надо дать им день на отдых. Им сейчас необходимы пища и вода.
– А что жеребец? – Диана проследила за взглядом Холта. Мустанга нигде не было видно.
– Он устал. Должен устать. – Второе утверждение автоматически ставило под сомнение первое.
– Пусть он уходит, Холт, – мягко повторила она.
– Послушай ее, Холт! – Глаза Гая дерзко и с вызовом смотрели на фигуру отца. – Ты вернул кобылиц. Не довольно ли?
– Нет, не довольно, – с явным раздражением бросил ему Холт. – Дон. – Холт обернулся к помощнику, возившемуся у пойманных лошадей. – Не хочу терять времени на то, чтобы уговаривать этих двоих позаботиться о лошадях, так что придется тебе этим заняться. Дай им еще немного воды через полчаса. В течение часа пусть отдыхают. Источник отсюда милях в трех, потихоньку отведешь кобыл туда и пустишь пастись. Мы едем за мустангом.
Не дожидаясь его согласия, чьих-либо возражений или вопросов, он повернул коня и пустил его в галоп. Выругавшись, Гай вскочил в седло и пришпорил свою лошадь, пустив ее вслед за удалявшимися Холтом и Дианой. Почва была каменистой, и было непросто нагнать сразу вырвавшегося вперед Холта.
Через несколько миль Холт выехал на гребень скалистой гряды. Когда Диана и Гай присоединились к нему, то увидели внизу, примерно в миле от себя, белого жеребца, укрывшегося в тени склона. Его силуэт отчетливо выделялся на более темном фоне скальной стены. Он отдыхал и представлял собой в этот момент прекрасную мишень. Диана с облегчением поняла, что тот находился вне досягаемости ружейного выстрела.
– Так ты действительно решил его убить? – возмущенно спросил Гай тоном обвинителя. – Ты говорил об этом, но я все же… – Его голос сорвался от охватившей юношу злости.
Холт и ухом не повел, словно не слышал обращенных к нему гневных слов.
– Я хочу, чтобы ты отогнал его от скал, Гай. Если сможешь, то направь его вот по этому руслу. Здесь самый удобный путь для отступления, так что скорее всего он его и изберет. Диана, ты видишь то место, где русло выходит на равнину? – Он указал рукой. – Я хочу, чтобы ты стала под теми деревцами. Не дай ему заметить тебя, пока он не промчится. Держи дистанцию. Он скорее всего рванет мимо холма в лощину. Не мешай ему. Там-то я и буду его ждать.
Не было нужды объяснять, почему он выбрал для засады именно это место. С холма, возвышавшегося над местностью, он мог контролировать как выход в долину, так и неглубокую лощину, о которой только что говорил, имея прекрасную позицию для стрельбы. О том, что произойдет после, Диана старалась сейчас не думать.
– Не собираюсь никуда ехать, – заявил Гай. – И не подумаю помогать тебе в убийстве. Тебе не удастся сделать из меня своего соучастника. И Диана тоже не станет тебе помогать, а без нас у тебя ничего не выйдет.
– Диана? – Стальной взгляд серых глаз словно пригвоздил ее к месту, но девушка только отрицательно покачала головой. – Это необходимо сделать. Майор это понял, понимаешь и ты сама.
– Не слушай его, Диана! – чуть ли не приказал ей Гай. – Он не может тебя заставить, а у одного у него нет никаких шансов.
Раздираемая таким образом на части и смущенная их призывными голосами, Диана переводила растерянный взгляд с отца на сына и обратно. Ее любовь к Холту и страх за него боролись в этом взгляде с аргументами Гая и опасениями, что погоня за мустангом может стать по-настоящему опасным предприятием. Она увидела, как Холт подобрал поводья своего коня.
– Решайся же, Диана, – сказал он ей спокойным голосом.
– Она не станет тебе помогать! – с торжествующей улыбкой на губах бросил ему в лицо Гай.
Но Диана уже знала, что Гай ошибается. Отчаянно стегнув свою лошадь, она решительно пустила ее вниз по склону, стараясь не слышать протестующих, возмущенных криков юноши у себя за спиной. Она не оглядывалась и перевела лошадь на рысь, только когда они достигли сравнительно ровной поверхности каменистой пустыни. Отсюда она не могла видеть жеребца, взгляду ее были открыты только лишь вершины скал, за которыми тот укрывался от палящего солнца. Она повернула коня в направлении мрачных утесов, стараясь не думать о том, во что позволила себя втянуть и каковы будут последствия ее шага.
Когда Диана вновь увидела мустанга, он все еще отдыхал в своем прохладном укрытии, но, учуяв чужой запах, повернул голову в ее сторону и тревожно запрядал ушами. Диана поостереглась приближаться к нему, вспомнив о предупреждении Холта, которое, впрочем, было совершенно излишним. Ее лошадь слегка присела, когда Диана туго натянула поводья, останавливая ее. Жеребец затряс головой, словно приглашая девушку подъехать поближе. Через несколько секунд мустанг покинул спасительную для него тень и своим неповторимым аллюром направился, как и предполагал Холт, к руслу несуществующей реки. Диана рысью двинулась за ним следом, перейдя на галоп, когда расстояние между ними стало мало-помалу увеличиваться.
21
Мустанг был не настолько утомлен, как надеялась Диана. В течение по крайней мере одной мили ей приходилось не столько гнать его, сколько пришпоривать своего мерина, чтобы не потерять иноходца из вида. Ее конь не сможет долго выдерживать такого темпа, а скорого отдыха не предвиделось, поскольку сменить их было некому. До холма, на котором должен был расположиться Холт, было еще далеко.
