– Ты лжешь!
Диана тут же пожалела о сказанном. Она представляла, что сейчас чувствует ее пылкий поклонник. Почему она не сказала ему об этом более мягко, напомнив о своем добром к нему отношении? Разве не это, в конце концов, так осложнило их отношения? Гнев ее мгновенно испарился, и теперь глаза девушки были полны сострадания и досады на собственную несдержанность.
– Прости, Гай. Меньше всего мне хотелось сделать тебе больно.
– Ты лжешь! – вновь повторил он, не желая принимать ее извинений. – Ты не можешь любить его! О Господи, он же мой отец! Ты не можешь… – Казалось, он был окончательно Подавлен роившимися в его мозгу картинами. Слезы блеснули в его широко открытых, растерянных глазах.
– Думаешь, я сама не понимаю всего этого? Неужели ты думаешь, что я не остановилась бы, если бы могла?! – Диана слышала, как дрожит ее собственный голос. – Что-что, а влюбиться в Холта никак не входило в мои планы. Все, что угодно, только не это!
– Я не верю тебе. – Он замотал головой, и невыносимая боль явственно отразилась на его искаженном лице. – Это не может быть правдой. Ты всегда ненавидела его. Даже Майор… – Гай вновь пристально посмотрел на нее. – Майор… – вновь повторил он в задумчивости. – Так дело в этом, да?! Ты говоришь так, потому что этого хочет Майор?! Он всегда относился к Холту как к сыну. Теперь он хочет с твоей помощью сделать его законным наследником.
– Нет, – отрицательно покачала головой Диана. – То, что хочет Майор, не имеет теперь никакого отношения к тому, что я сама чувствую. Только не в данном случае.
– Ты лжешь! – Правда была для него слишком тяжела, чтобы он мог ее признать.
– Ради тебя я хотела бы, чтобы это было именно так. – Гай продолжал какое-то время смотреть Диане прямо в лицо, а потом резко пришпорил своего коня. Продолжая подгонять его ударами каблуков и уздечки, он мчался прочь и от Дианы, и от Холта.
– Куда это Гай направился? – спросил Холт, когда она нагнала его и поравнялась с его лошадью.
– Я… – Диана колебалась, решая, много ли она готова сейчас ему открыть. – Я думаю, что ему хочется побыть одному. – Она почувствовала на себе его проницательный взгляд, но Холт воздержался от расспросов о том, с чего это вдруг Гаю захотелось одиночества.
Когда они вернулись в лагерь, пурпурный закат уже сменился чернотой ночи, а Гай так и не появился. Холт устроился у огня, не высказывая какой бы то ни было обеспокоенности из-за отсутствия сына, хотя Диана и замечала, как его взгляд настороженно обращался в сторону малейшего звука, доносившегося из окружавшей их темноты. Дон поднялся на ноги и стал пристально всматриваться в ночь.
– Может быть, поедем поищем его? – предложил он наконец. – Вдруг он поранился или еще что-нибудь случилось.
– Слишком мало шансов, что мы найдем его в такой темноте. – Холт по-прежнему сидел у костра в своей безмятежной позе. – У него с собой ружье. Если что-то стряслось, то он может подать нам сигнал. Вероятно, выслеживая мустанга, он отъехал дальше, чем предполагал. Не исключено, что решил переночевать самостоятельно. Если к утру не объявится, тогда и отправимся на поиски.
– Возможно, вы и правы, – вынужден был согласиться Дон и вздохнул. – Здесь несложно ошибиться в расстояниях. Он мог не рассчитать время и не успел поэтому вернуться в лагерь до захода солнца.
– Как бы то ни было, а сейчас нам нечего предпринять. Самое лучшее будет просто лечь спать.
– Хорошо. – Дон направился к своему спальному мешку.
Диана, как и Холт, продолжала сидеть на скатке своей походной постели и даже не пошевелилась, чтобы начать устраиваться на ночлег. Заснуть ей все равно не удалось бы, даже пытаться не стоило. Вместо этого она поднялась и подбросила в костер дров, оставшись вблизи вспыхнувших с новой силой языков пламени. Их тепло, однако, не уняло пробиравшую ее тело дрожь, вызванную недобрыми предчувствиями.
– Замерзла? – Холт уже накрывал ее плечи одеялом.
– Я боюсь, – прошептала Диана.
Его руки так и не покинули плеч девушки, мягко их массируя. Дон спал по ту сторону костра, повернувшись к ним спиной. Диана расслабилась под умелыми движениями пальцев Холта, откинувшись на его грудь. Она непроизвольно вздрогнула, и его руки еще сильнее сжали ее тело.
– Давай сядем рядом. – Он одновременно помог и заставил ее сесть на землю у самого огня. Подставив седла сзади в качестве спинок, Холт устроился бок о бок с Дианой, обняв одной рукой ее закутанную в одеяло фигуру и приняв, таким образом, удобную для обоих и по-семейному уютную позу. – Сегодняшний день действительно выдался на редкость тревожным.
Диана слегка пошевелилась и повернула к нему голову, стараясь взглянуть в глаза.
– Тебе было страшно?
Глаза его были непроницаемы как ночь, а скулы на мгновение напряглись и вновь расслабились.
– Ты же знаешь, что да, – ответил он тихо и без лукавства.
Диане послышался в его словах ответ на совсем другой вопрос, который ей так хотелось ему задать. Но она не решалась, пока не решалась. Она постаралась успокоить внезапное биение своего сердца и отвела глаза от его возбуждавшего ее нервы лица, взглянув в ставшее почти черным небо над их головами.
– Где он сейчас, как ты думаешь?
Не было нужды уточнять, кого она имела в виду.
– Где-то там, – он указал подбородком во тьму. – С ним все в порядке. Дуется, как всегда.
– Дуется? – Диана была удивлена услышанным от него странным словом.
– Да, дуется. – Его рука медленно поглаживала волосы Дианы. – Когда ты делала что-нибудь не так, как хотел Гай, он всегда дулся часами, то в своей комнате, то на сеновале – в общем, уединившись где-нибудь. Когда злость утихнет в нем, он непременно объявится. А сегодня он очень сильно рассердился на то, что ты помогала мне загнать мустанга.
– Отчасти дело в этом, – признала она и опустилась на локоть, чтобы видеть его лицо. Глаза ее были при этом задумчивы и встревоженны. – Холт, я хочу, чтобы ты знал, что мы были с ним только один раз. Я знаю, что ты думаешь, будто мы встречалась и после, но это не так.
– Не надо об этом, Диана. – Складки горечи пересекли его лоб. – Дело прошлое, пусть в прошлом и остается.
– Нет, я хочу, чтобы ты точно это знал, – продолжила она поспешно, прежде чем он смог бы ее остановить. – Когда я вернулась, здесь по-прежнему не утихали слухи о моем разводе. Я думала, что с этим покончено, но ошиблась. У меня постоянно было такое ощущение, что все смотрят на меня как на какую-то… А Гай был так добр ко мне, он ни о чем таком и не думал, а просто смотрел на меня своими обожающими глазами, всегда такой приветливый и чуткий. Я помнила, как относилась к нему раньше, как натравливала его на тебя. Не скажу, что эти воспоминания грели мне душу. Он стал говорить мне, что я самая красивая женщина, которую он когда-либо знал. Мне так нужны были тогда такие слова, я просто впитывала их, как губка. Я попыталась отплатить ему за то, чего всегда его лишала. Когда же потом он начал говорить мне о своей любви, о том, что хочет, чтобы мы всегда были вместе, я поняла, что сделала только хуже. Я не любила его. Хотя он и пытался убедить меня в обратном. Вот и сегодня он, как всегда, мне не поверил.
