Дон справился наконец со своей норовистой лошадью и, сдерживая ее рыскание, присоединился к Холту. Он также сжимал в руке петлю и был готов к предстоящей бескровной охоте. Всякие сомнения и неуверенность, которые он попытался было выразить, услышав о намерении Холта, теперь бесследно исчезли, и лицо его выражало лишь решимость хорошо сделать свое дело. Он выглядел предельно собранным и готовым к выполнению, в общем-то, обычной ковбойской работы.
– Какой у вас план? – спросил он коротко.
– Все будет зависеть от поведения жеребца. Не исключено, что он набросится на одного из нас. Если его целью окажусь я, то бросай первую петлю. Постараемся взять его в клещи. Смотри же, не промахнись, – предостерег компаньона Холт. – Ты готов? – Дон кивнул и надвинул шляпу поплотнее на лоб, затем он поерзал в седле и, убедившись, что оно надежно закреплено и не сползет на сторону в решающий момент, сказал:
– Будем держаться на некотором расстоянии друг от друга, чтобы мустангу пришлось выбирать из нас кого-то одного.
Когда всадники слегка отпустили повод, лошади одновременно рванулись вперед. На ночном выпасе по-прежнему царил полный хаос. Ярость жеребца, в которую он впал, видя невозможность подчинить кобылиц своей воле, заставляла Диану испуганно вздрагивать. Она бросила встревоженный взгляд на Гая, который стоял в нескольких футах от нее с видом невозмутимого зрителя.
Чем ближе всадники приближались к поросшему травой лугу, тем дальше расходились в стороны их лошади. Они обходили выпас стороной, опасаясь запутаться в веревках, которые сдерживали кобылиц. Белоснежный иноходец заметил их появление и стал раздраженно встряхивать головой, заставляя трепетать на ветру свою роскошную гриву. Диана взирала на немые угрозы мустанга затаив дыхание, понимая, что они могут в любой момент самым сокрушительным образом реализоваться.
Его грозное и пронзительное ржание, казалось, хлестнуло по обнаженным нервам женщины. Словно выпущенный из пращи, он молнией полетел навстречу возникшей опасности. Сердце Дианы мучительно сжалось, когда в ее сознании возникла яркая картина: Руби и его неудержимо пятящийся конь. Своей первой жертвой жеребец избрал Дона.
Краем глаза Диана видела, как взметнулось, расправляясь в полете, лассо, брошенное Холтом. Рука не подвела его, и петля обвила белую шею иноходца. Холт быстрым движением обмотал веревку вокруг луки своего седла и весь напрягся в ожидании того момента, когда жеребец всей своей массой рванется, затягивая петлю у себя на шее. Дон тоже выжидал, продолжая медленно вращать лассо у себя над головой и всей своей расслабленной посадкой игнорируя надвигавшийся на него белый вихрь.
Однако все произошло иначе. Стоило только жеребцу ощутить на себе удавку, как, не замедляя хода, он мгновенно изменил направление своего полета, поворачивая в противоположную сторону. Совершив свой молниеносный разворот, мустанг с той же яростью бросился на нового противника, стрелой вытянув шею параллельно земле и широко раскрыв оскаленную пасть. Предостерегающий крик вырвался из горла Дианы, заглушив команды, которые Холт пытался подавать Дону.
Пришпорив коня, Дон бросился в погоню за уходящим от него мустангом и тут же метнул свое лассо. Когда петля уже готова была опуститься на голову бешено несущегося животного, иноходец вильнул в сторону ровно настолько, чтобы благополучно избежать очередной удавки на своей шее. Пока Дон поспешно выбирал пустой аркан, Холт пытался быстро смотать свое провисшее лассо и одновременно увести свою лошадь из-под неумолимо надвигавшегося удара со стороны взбешенного мустанга.
Диане хотелось просто закрыть глаза и ничего этого не видеть. Разворачивавшееся перед ней действо казалось ей теперь каким-то кошмаром. Она сжала пальцы в кулаки с такой силой, что кровь выступила у нее на ладонях. Слезы застилали ей глаза, и она пыталась проморгаться, не в силах оторвать взгляда от происходившей перед ее взором драмы.
Жеребец делал резкие виражи и развороты, пытаясь настичь своего обидчика. В конце концов удар стальных копыт настиг лошадь Холта, содрав кожу на ее лопатке. Мерин отшатнулся, но быстро опомнился и увернулся от следующей яростной атаки. Но удававшиеся пока что Холту маневры по уходу от зубов и грозных копыт мустанга одновременно не позволяли Дону сделать свое дело. Он никак не мог выбрать удобного момента, чтобы вновь бросить свое лассо, не задев при этом мечущегося всадника. Если Холт не заслонял ему голову жеребца, то тот совершал такие повороты и прыжки, что набросить на нее веревочную петлю представлялось совершенно нереальным.
Челюсти жеребца сомкнулись на боку обезумевшего от страха коня Холта, оставив рваную рану. При звуках отчаянного ржания мерина у Дианы кровь застыла в жилах. Дон продолжал описывать круги вокруг беспорядочно вьющихся на маленьком пятачке соперников.
– Осторожно! – вдруг закричала Диана, но было уже поздно. Дон слишком приблизился в своем безостановочном движении к кобылицам, и его конь запутался в удерживавших их веревках. Рухнувший на полном скаку мерин сбросил Дона со спины, вдобавок придавив его своим телом. Конь отчаянно пытался вновь подняться, в то время как Дон, постанывая, вытягивал из-под него поврежденную ногу.
Теперь Холт был предоставлен самому себе. Ждать помощи от Дона уже не приходилось. Диана видела, как он размотал привязанный к луке седла конец своего лассо и отбросил его в сторону. Холт натянул поводья, останавливая коня и пытаясь увернуться от очередной атаки иноходца, но на этот раз ему это не удалось. Мощным ударом груди жеребец сбил мерина с ног. Холт вылетел из седла и, перекатившись несколько раз через себя, с трудом приподнялся, помогая себе руками. Как и в случае с Руби, жеребец не обратил никакого внимания на поверженного сородича и яростно бросился на так и не успевшего встать с земли человека.
– Помоги ему! – крикнула Диана стоявшему неподалеку от нее Гаю, чувствуя, что слезы неудержимо бегут по ее горящим щекам. Ее блуждающий взгляд остановился на лежащем рядом с его ногами карабине. – Жеребец убьет Холта! Ты должен его остановить!
Холту удалось увернуться от первой атаки мустанга. Лицо Гая оставалось совершенно невозмутимым, когда он медленно нагнулся и подобрал оружие с земли. Он выпрямился и продолжал наблюдать за событиями, держа карабин в опущенной руке. Холт начал, пятясь, отступать, в то время как копыта жеребца мелькали перед его лицом, грозя вновь бросить оземь.
– Ради всего святого, Гай, помоги ему!
Гай взвел курок, но ружья так и не поднял. Страшным ударом копыта мустанг опрокинул Холта, и тому лишь чудом удавалось уворачиваться от безжалостного противника, пытавшегося втоптать его в пыль пустыни. Расширенными от ужаса глазами Диана видела, как Холт схватился рукой за левое плечо, очевидно, поврежденное диким жеребцом.
