тому были мои неверные решения.
Моя личная ситуация была немного более сложной. Даже если бы я смог отмыть все, что вытекло, просочилось и вылилось на меня из обезглавленного телохранителя, то еще оставались мои собственные кровавые раны. Вряд ли стоило возвращаться в «Страуса» в таком виде в надежде, что никто ничего не заметит. Может, обычно адские жители и не особо интересуются чужим внешним видом, но появись у них возможность заработать, и они сдадут тебя с потрохами.
Мне повезло — в гостинице я не оставил никаких нужных мне вещей. Чем больше я думал об этом, тем меньше мне хотелось там появляться. Меня трясло, я был обессилен и внешним видом напоминал жертву встречи с целым прайдом львов. Мне надо было найти безопасное место — хотя бы для отдыха. И у меня был лишь один вариант.
Прежде чем добраться до корабля Рипраша, я скользнул в темные, грязные воды Стикса и постарался отмыть как можно больше крови Сладкого, оставшейся на мне. Затем я быстро забрался назад в док прямо перед флотилией огромных, трупно-белых угрей, подплывших на запах расчлененного телохранителя.
С чем я не мог справиться, так это с внутренними ощущениями, которые были чертовски хреновыми. Я никогда не впадал в подобное убийственное безумие, даже в худшие моменты в «Арфе», выполняя самые жестокие и мерзкие миссии. И мне пришлось признать то, на что я так долго не обращал внимания: Ад не просто забирался в меня — он ужев меня забрался.
Осознав это, я задрожал, будто от холода. Когда я добрался до грузового судна Рипраша, меня трясло, как на последней стадии малярии.
Великан даже не спросил, что случилось. Едва увидев мою пропитанную кровью одежду, он перевалил меня через плечо и понес через трап к своей каюте. Вместе с Гобом они промыли мне самые жуткие раны, перевязали их относительно мягкой тканью и дали мне воды. Мне хватило сил лишь на то, чтобы поразиться, насколько настоящая жизнь похожа на обитание в Аду. Здесь я мог истечь кровью. Здесь я мог сойти с ума.
Здесь я мог еще и спать. Я упал в лихорадочную темноту.
Когда я проснулся, то был один. Я встал, покачиваясь, словно наркоман после ломки, и забрался на верхнюю палубу «Ворчливой стервы». Было темно, если не считать отдаленного красного света загробных огней. Рипраш отправлял по домам последних из оставшихся грузчиков.
— Отлично, ты проснулся, — прорычал он, — а то нам с парнем надо уйти. Я как раз собирался разбудить тебя и сказать. Не хотел, чтобы ты волновался, не обнаружив нас на борту.
— Куда? — меня больше не переполнял гнев, но нормальная доза адской паранойи все еще оставалась во мне. — Куда уйти?
Рипраш осторожно оглянулся и затем наклонился ко мне.
— На собрание братства, — тихо сказал он. — Это наша последняя ночь в порту, так что будет жаль пропустить его.
Я уже бывал на одном собрании Рипраша, и каким бы интересным (и даже трогательным) оно мне ни казалось, я не горел желанием посещать еще одно. Но тогда мне придется в одиночестве ожидать их на корабле, возможно, несколько часов, зная, что все это время стражи Элигора рыщут в поисках того, кто убил двоих телохранителей. Я надеялся, что если они сумеют достать им новые тела, то это займет какое-то время, потому что в последнюю секунду Сладкий узнал меня — в этом я был уверен. Да, чем больше я размышлял, тем меньше мне хотелось оставаться одному.
— Я пойду с тобой.
Рипраш, как и любое религиозное создание, был доволен.
— Хорошо. Отлично! Я скажу Гобу об этом. Он будет очень рад. Его, знаешь ли, очень вдохновляют Возвышенные.
Боже, малыш увлекся мировоззрением, согласно которому жизнь — это нечто большее, чем бесконечная боль, безнадега и несчастье? Я не мог понять почему.
Встреча проводилась в одном из огромных складов, который выходил на главное русло Стикса. Нижний уровень склада был забит мешками и глиняной посудой, но ярусы повыше были более свободными, а на верхнем этаже находилась комната, подходящая Возвышенным. В ней не было ничего, кроме темной соломы на полу; в крыше виднелось большое окно. Запомните, дети: если вы собираетесь основать секту еретиков, то в месте ваших собраний всегда должно быть как минимум два выхода.
В комнате собралось не меньше трех или четырех десятков проклятых, и то, как они оживились, увидев Рипраша, говорило о многом — для этого сборища мятежников он был так же важен, как и для своей группы Возвышенных на Берегу Кокит.
— Послушайте, о каком парне я узнал, — начал Рипраш, когда толпа слегка притихла. — Я сказал, послушайте!
Когда трехметровый монстр заставляет вас замолчать, это быстро действует. В этой тишине я мог расслышать, как рабочие перекрикиваются в доке и как вопят рабы, с чьей помощью кран поднимал и опускал грузы. Даже спустя долгое время в Аду этот звук не казался подходящим для заднего плана спокойного собрания.
— Жил один парень, — заговорил Рипраш. — Не знаю, находится ли он здесь с нами или в Другом месте, но, будучи живым, он вынашивал великую идею. Его звали Ориген, [67]и он жил в Александрии…
— Я жил в Александрии, — перебил его один из самых крупных и громких слушателей. — Я никого не знал там с таким именем.
Рипраш покачал своей огромной головой.
— Хватит трепаться, Пойлос. Ты то же самое говорил и об Александре Великом. «Как же он может быть великим, если я о нем не слыхал?» Просто придержи язык ради разнообразия — может, сумеешь узнать что-то новое.
Он нахмурился: такой взгляд напугал бы до смерти любого человека. Пойлос не свернулся на полу от страха и не умер, но замолчал.
— Молодец, — сказал Рипраш. — Теперь я продолжу…
Честно признаться, я уже слышал об Оригене и его идеях, поэтому слегка отключился от его повествования. Я все еще размышлял о том, как Темюэль связан с этими несчастными проклятыми. Не то чтобы Рипраш открыто собирал восстание или что-то такое — скорее, наоборот, насколько я понимал. Вместо того чтобы призывать своих адских союзников восстать и свергнуть правителей, он предлагал им представить лучшее будущее, которое может настать в какой-то неопределенный момент. Какая может быть от этого выгода Раю?
Вдруг меня осенило. Может, дело вовсе не в выгоде? Может, это никак не связано с каким-либо высшим замыслом, с войной между Нами и Ними, между Всемогущим и Сатаной? Может, Темюэль просто верил в это? Может,
