он действительно считал, что каждый, даже проклятые, даже их тюремщики, могут искупить свои грехи?
От этой мысли у меня замерло дыхание. Внезапно меня просто переполнило осознание того, насколько огромным и печальным местом в действительности был Ад. Господь, если он и правда был в ответе за это, как утверждают мои боссы, создал гигантский механизм, в котором сосредоточились страдания, а Его наказания стали законной практикой. Quid pro quo, [68]если я правильно понимал, здесь состояло в следующем: «Если вы поступите неверно, пусть всего один раз, страдать за это вы будете веки вечные, аминь». И точка. Никаких апелляций, никакого досрочного освобождения. Но старина Ориген из Александрии не верил в это, и, возможно, его поддерживал Темюэль. Может ли это повлиять на ход вещей в широком смысле?
Может, если эти проклятые души поверят. Это даст им нечто, чего у них никогда не было — надежду. Так что, получается, что мой архангел на самом деле хочет утешить самых страждущих? Или же, как я сначала предположил, это был такой циничный способ построить козни Дьяволу?
После времени, проведенного в этой Яме, и, несмотря на встречи с теми, кто пытался уничтожить меня, мне становилось все сложнее осознавать весь замысел Ада. Трудно думать о враге по-прежнему, когда вы побывали у него дома, встретились с его женой и детьми и так далее. А я повидал уже не мало «так далее», особенно учитывая, что считал девушку-демона своей спутницей жизни, хотя она, по ее словам, этого не желала. Был ли у меня шанс на то, что Каз появится завтра у храма? И если так, то как я смогу безопасно добраться с ней до корабля Рипраша?
Все эти вопросы без ответов волновали меня, так что я встал, чтобы немного пройтись. Ходил я недолго, потому что комната была полна отвратительных адских созданий, которых раздражало, что от моих шагов скрипит пол, когда они слушают рассказы Рипраша. Поэтому я вышел в коридор, который пересекал верхний уровень. Большинство помещений были пусты, а двери открыты. На мгновение мне показалось, что в одной из дверей я увидел до боли знакомые очертания, нечто серое и сгорбленное. На секунду поддавшись изумлению, я тут же вытащил нож из-за пояса и осторожно подошел к двери. Когда я вошел, в комнате не оказалось даже темной соломы, которую я ожидал увидеть; окно в дальнем конце помещения было открыто, а ставни подняты.
Был ли это и в самом деле «улыбающийся убийца»? Если это так, то почему он сбежал? Он побоялся большого скопления народа в соседней комнате? Странно, я такого от него не ожидал. Возможно, он просто решил улучить подходящий момент и застать меня одного.
Напуганный, я поспешил вернуться в более защищенное место, где проходило собрание Возвышенных Рипраша, но я едва успел проскользнуть назад, когда вдруг с изумлением услышал шум и голоса, доносившиеся снизу. Услышал их не только я: в тусклом свете было все же видно, как округлились глаза присутствующих, а секундой позже наша спокойная встреча проклятых превратилась в вечеринку тараканов, на которой внезапно включили свет. Изуродованные создания начали удирать во всех направлениях, когда внутрь ворвался первый из стражей Секты Убийц — с хлыстами, факелами и сетями.
«Улыбающийся убийца» следил за нами по заданию местного правительства? Это не казалось логичным, но и поверить в то, что его появление здесь было совпадением, тоже было трудно.
Я пробирался сквозь хаос в поисках Рипраша, но великан вдруг появился словно из ниоткуда, схватил меня за загривок, как бездомного щенка, и понес к окну. Другой огромной рукой он держал Гоба, и прежде чем я мог осознать, каков его план, он высунулся из окна так далеко, что мы с малышом повисли в воздухе метрах в тридцати над землей, где внизу нас ждали лишь крупные булыжники. Однако времени на раздумья особо не было, потому что уже спустя мгновение я почувствовал резкий размах великана, и мы с Гобом полетели вниз; все вокруг нас кружилось, будто в калейдоскопе. Мне хватило полсекунды паники или чуть больше, чтобы приземлиться, скатиться и остановиться, а затем понять, что Рипраш сбросил нас не на землю, а на крышу склада. После этого я думал лишь о том, как достать свое оружие и увернуться от вопящих Возвышенных, которые тоже попали на крышу.
В безумной перепалке я быстро потерял из виду Гоба. На черепичной крыше теперь были не только Возвышенные — громилы из Секты Убийц добрались и сюда, и они набрасывались на ближайших к ним вопящих еретиков, разрывая их спины ударами острых хлыстов, ломая конечности и черепа тяжелыми булавами. Избитых они складывали кучами в сети и оставляли в углу крыши, пока другие стражи занимались теми, кто пока оставался на свободе.
Ковыляя по краю крыши, я размахивал ножом и пытался расчистить себе путь среди стражей, когда вдруг услышал резкий, скрипучий грохот, а затем шум в самом низу. Я глянул туда и увидел, что Рипраш выбрал самый простой способ выбраться из нижней комнаты — проложить себе путь через узкий оконный проем, выбив большую часть стены, совершая прыжок. Вероятно, он неплохо приземлился и теперь стоял посреди осколков черепицы и разбитого тротуара, глядя наверх.
— Прыгай вниз! — закричал великан, увидев меня. — Я тебя поймаю! Не бойся! — Он протянул вверх свои огроменные лапы. Я колебался — но не потому, что не доверял ему. Я по-прежнему не мог найти Гоба, а оставлять малыша одного я не собирался. Он никогда бы не добрался до Пандемониума без моей помощи.
Наконец я заметил его: он пытался вырваться из хватки стража, извиваясь всем телом, словно храбрый котенок. У захватчика Гоба была явно толстая кожа, а его губы выпирали вперед, словно части костистого клюва, будто бы намекая, что в реальной жизни мутировавшие черепашки-ниндзя никогда бы не показались милыми. Как бы отважно ни боролся Гоб, у него не было никаких шансов; противнику оставалось лишь обездвижить малыша и бросить в сеть к остальным пленникам.
Я набросился на стража сзади, погружая свой нож глубоко туда, где, по идее, у него должны были быть почки. Удар слегка замедлился из-за его плотной кольчуги, но мой нож был немаленьким, так что двумя руками я сумел пробить броню и всадить нож ему в спину. Он издал удивленный каркающий звук и отпустил Гоба. Я даже не стал пытаться забрать свой нож, просто схватил малыша и стал пробираться к краю крыши через хаос из стражей
