только телом, но и духом. Ты должен поверить мне и принять меня до конца. Ясмин, любовь моя, поверь мне.
Дэйчи застонал, ощущая длинные пальцы внутри себя. Этого было мало, омега выгнулся, насаживаясь сам еще и еще глубже. Салах не мог отвести глаз от его потрясающего тела, подрагивающего от наслаждения с каждым движением. Такой горячий, гибкий и полностью открытый для него! Омега ухватился за его плечи и, не сдерживаясь, застонал, запрокидывая голову и открывая для поцелуев беззащитную шею. И Салах не стал отказывать себе в таком удовольствии. Он целовал, временами покусывая и с удовольствием наблюдая за остающимися отметинами, предвкушая, какой причудливый узор из синяков и засосов будет виден завтра. И хочется именно этого, одной метки на шее уже мало!
От этого чудесного ощущения наполненности, прикосновения сильных рук, крепко прижимающих к себе, Дэйчи совсем разомлел и только тихонько постанывал в шею Салаха. Альфа толкнулся раз, другой. Дэйчи почувствовал, как удовольствие охватило его, но эта непривычная поза совершенно не позволяла расслабиться. Ноги начали дрожать от напряжения, соскальзывая по вспотевшей коже.
Возбуждение волнами накатывало на Дэйчи, пробегая импульсами по нервам, щекоча, как щетка по зудящей, едва зажившей ранке. Подвешенное состояние, чувство, когда ты весь в чужой власти и от тебя ничего не зависит, было очень пугающе и не давало дойти до конца. Очень хотелось упереться руками и ухватится за что-нибудь, чтобы не быть просто марионеткой, а почувствовать хотя бы призрачный контроль над ситуацией, когда можешь двигаться сам, как и когда захочешь… Не выдержав такой пытки, Дэйчи взмолился:
— Дай мне упереться руками или спиной! Прошу, мне не хватает опоры!
— Я твоя опора! — Салах с болью посмотрел в поплывший взгляд, он видел, как Ясмин мучительно хочет кончить и крутит головой по сторонам в попытке ухватиться за что-нибудь, чтобы перенести свой вес на руки и взять ситуацию под контроль. Он, даже будучи близко к оргазму, позволял обнимать себя, а сам постоянно пытался найти опору, чтобы удерживать свой вес самостоятельно. — Доверься мне! Я твоя опора! Я не предам тебя, ты моя пара, а я твой альфа! Ясмин, поверь мне! У меня есть только ТЫ, а у тебя есть Я!
Боль в голосе Салаха резанула по сердцу! Дэйчи резко остановился и посмотрел в глаза Салаха. В них были печаль и отчаянье. От осознания того, что он делает ему больно, по спине прокатилась волна холодного пота. Нет! Он не хотел причинять боль! Только не ему!
— Прости меня! Боже, как я люблю тебя! — он поцеловал его и крепко прижался к альфе. Дэйчи вцепился в Салаха, пытаясь вжаться в него, стать с ним одним целым. Он сжал его крепкую шею руками с такой силой, что ногти впились в кожу. Он почувствовал, как бьется сердце Салаха, как его руки сжимают в ответ его бедра и гладят по спине, принося покой. Непонятно почему, но эта боль в глазах альфы родила ответную волну, которая смыла последние сомнения. Дэйчи поверил. Поверил не словам, а именно тому безысходному отчаянью в глазах. Он видел такое же отчаянье у своего отражения в зеркале, когда дожидался покойного мужа по утрам. От осознания того, что сделал все что мог, но повлиять на другого человека не способен и только с надеждой ждешь, что тот сам одумается, и все наладится. И только осознав, что сам вызывает такое же отчаянье своим недоверием, он поверил, что все это не игра и не глупая влюбленность. Только когда любишь по-настоящему глубоко и искренне, только тогда ты можешь ждать и надеяться, что на твои чувства ответят так же искренне.
От этого нового знания и веры он почувствовал, как наполняется светом и буквально через несколько движений взорвался, выплескивая со струей спермы застарелые обиды. Омега прогнулся в спине, едва не соскользнув с альфы на ослабевших в одно мгновенье руках и ногах. Салах притянул его обратно, и, подкинув бедра навстречу, сам забился в судорогах оргазма, рыча и захлебываясь раскаленным от страсти воздухом. Наконец-то, Ясмин поверил ему!
Кровать скрипнула, принимая на прохладные простыни два влажных тела. Они целовались неистово, как будто времени совсем не оставалось. Ясмин вылизывал лунки от ногтей, которые остались на шее и плечах альфы и до сих пор сочились кровью, поскуливая каждый раз, когда язык альфы проходился по метке на шее омеги. От этого странного чувства пробивало током до кончиков пальцев и вызывало сладостную истому во всем теле. Это было просто фантастично!
Вдруг Ясмин почувствовал, как по венам полыхнуло огнем, а внизу живота потянуло привычной тяжестью и вяжущей болью. Салах оторвался от вылизывания своей пары и с довольным видом принюхался. В воздухе резко запахло жасмином. Омега только схватился за голову: течка! Ну, вот только радоваться или орать от отчаянья? Салах, выгнув бровь, наблюдал за парой.
— Я вот сейчас не понял, — альфа ехидно улыбнулся, — это ты так обрадовался или огорчился?
— С Роном так и не поговорил, и покушать не успели, — Ясмин расстроился, — ты с дороги, наверное, голодный!
— С Роном ты еще успеешь поговорить. Мы же только приехали и, да, я очень голоден! — Салах крутанул мужа и навис над ним сверху, блестя золотом глаз. — И я сейчас съем одного очень симпатичного омежку! Я хотел этого так давно и сейчас примусь за вкуснятину! Итак, с чего бы мне начать? — Салах посмотрел на Ясмина таким голодным взглядом, что тот невольно поежился.
— Не ешь меня, я тебе еще пригожусь! — засмеялся Ясмин и притянул к себе альфу для нежнейшего поцелуя.
***
Три дня пролетели незаметно. Утром четвертого дня Ясмин понял, что он голоден как собака. В животе будто урчало голодное животное. Он приоткрыл глаза и довольно улыбнулся, Салах, широко раскинувшись, спал на спине, но при этом все равно умудрился закинуть одну руку ему на спину. Стоило только пошевелиться, как он перевернулся и притянул к себе супруга, зарывшись носом в его волосы. Нет, они, конечно, ели эти три дня, время от времени на пороге их комнаты появлялся поднос с едой, и они кормили друг друга, но все равно большая часть еды так и оставалась нетронутой. Тела друг друга привлекали намного сильнее любого гастрономического изыска.
Ясмин постарался выбраться из объятий, Салах в ответ прижал его еще крепче и закинул на него еще и ногу. Оставалось только одно решение. Омега
