Читаем без скачивания Письмо Россетти - Кристи Филипс

Неделю спустя Клер получила по электронной почте письмо от Фредерико Донато, профессора истории из университета в Падуе.

“Эндрю Кент просил меня связаться с вами в том случае, если я найду информацию, связанную с Алессандрой Россетти. К сожалению, ничего определенного выяснить не удалось. Но в 1988 году одна наша студентка-выпускница написала работу о женщине по имени Алессандра Кальери. Она проживала в Падуе в начале семнадцатого века и, по мнению автора, родилась в Венеции примерно в то же время, что и Алессандра Россетти. Автор данной работы выдвигает версию, что эти две женщины – одно и то же лицо. Идея, конечно, занимательная, даже интригующая, однако сколько-нибудь убедительных доказательств не приведено. Алессандра Кальери и ее муж были известными учеными и иллюстраторами своего времени, проводили исследования по ботанике и биологии. Сохранилось несколько фрагментов их трудов, если пожелаете, я могу выслать их копии по факсу или электронной почте”.

Разумеется, она желала этого. Написала профессору и попросила прислать фрагменты трудов и копию работы студентки из Падуи. Возможно, она, вкупе с закодированными письмами, что отправила Алессандра своей кузине, поможет доказать, что после разоблачения заговора знаменитая куртизанка отправилась в Падую. Разгадка тайны исчезновения Алессандры послужила бы прекрасным финалом книги Эндрю Кента. Клер и ему отправила письмо, где поблагодарила за информацию от профессора и обещала в самом скором времени связаться с ним снова.

А потом засела за диссертацию. Если она собирается закончить ее через месяц, времени просто в обрез, и она не имеет права тратить его на разные пустяки.

И потом, ей предстоит столько всего переделать, перед тем как отправиться в Лондон.

МИР

12 сентября 1621 года

“Аврора”, французский галеон водоизмещением 600 тонн, мягко покачивался на ровно катящихся валах в открытом океане. Плавание подходило к концу. Алессандра стояла на верхней палубе, возле борта, с наслаждением подставляя лицо свежему ветру с солоноватым морским привкусом. Это место на палубе находилось прямо над ее каютой и с самого начала путешествия к югу по Адриатике, затем напрямик, через Отранто и далее к Ионическому морю, стало излюбленным. Теперь же они находились в юго-восточной части Средиземного моря. Отсюда, с высоты, был виден весь галеон, судно высотой 140 футов, отсюда было удобно наблюдать за всем, что творится на нижней палубе, и никому при этом не мешать.

Сейчас она следила за тем, как несколько матросов с невероятной быстротой карабкались по вантам, чтобы распустить главный парус, который свернули и закрепили накануне ночью в связи с приближающимся с востока штормом. Но буря прошла стороной, и утро выдалось ясное, ветер дул ровный и достаточно сильный, волнение небольшое, а небо над головой сверкало прозрачной голубизной. Команда работала весело и дружно, каждое движение было осмысленным. Алессандра до сих пор так и не поняла, являлись ли эти люди истинными хозяевами галеона или же судно принадлежало кому-то другому; порой они казались ей мелкими паразитическими существами, присосавшимися к коричневой груди гигантского морского чудовища, которое, раскачиваясь и поскрипывая, пробиралось по волнам все дальше и дальше вперед. Ночами же те самые люди лежали в полотняных гамаках в трюме, этом огромном чреве чудовища, и засыпали под мерное покачивание – ну в точности как тысячи Ион в чреве кита.

Теперь она понимала, почему ее отец и брат были так привязаны к морским путешествиям. Один поворот штурвала – и ты можешь плыть куда угодно: в Грецию, Турцию, Сирию, Иерусалим, Сицилию, Испанию. Или же на запад. Через Гибралтарский пролив – в Португалию, а дальше открывалась дорога в Новый Свет. Здесь, на галеоне, она постоянно испытывала приятное возбуждение, чувствовала себя свободной и полной сил, как никогда прежде. И старалась отогнать воспоминания о событиях трехлетней давности.

Похоронив Нико на церковном кладбище Сан-Джузеппе, она в сопровождении Бьянки и Паоло направилась в Падую. Оставаться в Венеции было невозможно; слишком уж болезненными оказались воспоминания об Антонио, к тому же она опасалась мести со стороны Бедмара и Оссуны или их сообщников. Однако вскоре, добравшись до родственников, кузины Джованны и ее мужа Лоренцо, она узнала о судьбе заговорщиков.

Посол Испании предстал перед Большим советом, где его обвинили в “неблагородном поведении и обмане”. Бедмар поклялся дожу в присутствии сената, дал “честное слово человека благородного и истинно верующего”, что ничего не знал о событиях, в которых его обвиняют. Однако вскоре после этого поспешил покинуть Венецию, и никто в городе не ждал его возвращения. Последнее, что Алессандра слышала о нем, – маркиз стал кардиналом и служил церкви где-то в Нидерландах.

Вскоре после разоблачения заговора дворец Оссуны в Неаполе атаковала разъяренная толпа, и герцог изрядно струхнул, сжег все официальные бумаги и письма. Затем Оссуну отозвали в Мадрид, где посадили в тюрьму. Он провел в заточении два года и умер своей смертью, продолжая утверждать, что никакого отношения к заговору не имел.

Жак Пьер был арестован на борту судна “Камерата” и казнен лично венецианским адмиралом. Артуро Санчеса и Николу Рено вздернули на виселицу вместе с Антонио Пересом. Судьба остальных заговорщиков, чьи имена упоминались у нее в письме, оставалась неизвестной. Возможно, они нашли последнее свое пристанище в канале Сирот, наряду со многими другими, а может, им удалось бежать из города.

Джироламо Сильвио официально признал дочерей Ла Селестии, они стали наследницами не только материнского, но и его состояния. Мало того, они превратились в самых завидных невест в кругу венецианской знати – и это несмотря на то, что обе были еще совсем девчонками и до брачного возраста им было далеко. Процветание Сильвио началось сразу же после разоблачения заговора. Политический статус его возрос неизмеримо, богатство преумножалось. Но зимой 1620 года внезапная болезнь вдруг подкосила его, и Сильвио умер. Ходили слухи, будто бы он заразился лихорадкой от турка, которого пытал и испачкался в его крови; другие считали, что расстаться с жизнью ему помог яд. Похороны сенатора прошли скромно и носили сугубо официальный характер.

На протяжении нескольких недель после приезда из Венеции Алессандра предпочитала лишь общество Бьянки, кузины с мужем и Паоло, который остался с ними в Падуе. Даже после того как все трое переехали в собственное жилище, небольшую виллу, утопающую в садах, она вела уединенный образ жизни, молчала целыми днями, не находила утешения в обычных своих домашних занятиях. Паоло стал ее постоянным компаньоном. Он усердно занимался рисованием, у него определенно был талант, и он часто поражал ее искусно сделанными набросками, в основном пейзажами. Каждый день он уговаривал Алессандру начать рисовать, приносил позолоченную шкатулку, где лежали разноцветные чернила, мелки, бумага. И вот однажды она предложила заключить соглашение: она начнет рисовать, если Паоло каждый день по часу будет читать ей вслух.

Лето выдалось каким-то особенно долгим; дни они проводили в саду, делали наброски растений, цветов и друг друга, она начала понимать его молчаливый язык жестов, он старательно развивал речь. Однажды вечером к ним в гости заглянули Джованна с мужем, Лоренцо громко восхищался их набросками, потом попросил разрешения взять несколько, хотел показать своему другу, издателю книг для университета. И вскоре им заказали проиллюстрировать целую серию томов, где описывалась местная флора.

Почти год они занимались этим, и Алессандра получала непривычное удовольствие от творческой работы. Вот оно, настоящее наслаждение, вносить свой вклад в образование, одновременно учиться самой, рисовать не только ради развлечения, но и ради пользы, зарабатывать на жизнь своим умением, талантом, мастерством. Познав эту радость, она уже ни за что и никогда не смогла бы вернуться к прежней жизни.

А Паоло просто-таки расцвел. В свои двадцать четыре года он стал более уверенным в себе, обрел поразительную работоспособность, на него всегда можно было положиться. После того как книги по ботанике были опубликованы, иллюстраторы стали получать много разных интересных предложений. Паоло передавал все детали с невероятной точностью, и этот его стиль очень скоро вошел в моду. Порой Алессандра работала вместе с ним, иногда Паоло в связи с новым заданием приходилось выезжать на природу, он также успел побывать в Вероне, Флоренции, однажды даже в Риме.

Постепенно к Алессандре пришло понимание: она любит этого молодого человека. Возможно, в чувстве этом не было той испепеляющей страсти, что она испытывала к Антонио, то была спокойная любовь, которую отличали постоянство и преданность. Со временем чувство становилось все сильней, оба находили искреннюю радость в общих занятиях, к тому же Паоло всегда был так нежен с ней. Наконец они поженились, а вскоре им предложили новую исключительно интересную работу – путешествие в Египет с целью задокументировать все чудеса Нильской долины, о которых люди слышали, но которых никогда не видели. Алессандра часто вспоминала рассказы отца об этой магически притягательной земле, так что супруги сразу согласились.