Но какая опасность предстояла теперь ему, когда считавшаяся мертвой была спасена из могилы и возвращена к жизни? Он имел основание бояться ее и ее вражды. Он сознавал, что не было человека, которого Сирра ненавидела бы так глубоко, как его, и что она знала кое-какие вещи, которые могли дорого обойтись ему, если он только не найдет себе могущественного защитника. Он не мог объяснить себе, что произошло после того, как он сам положил ее в черный ящик и оставался на кладбище до тех пор, пока она не была засыпана землей. Он знал только то, что она жива. Но как вышла она из могилы, это оставалось для него непостижимым.
Но вот снова раздался удивительно прекрасный голос.
– Вы, правоверные, не водите дружбы с теми, кто не одной с вами веры. Они не преминут соблазнить вас и ищут только вашей гибели. Ненависть свою к вам произнесли уже их уста, но гораздо худшее еще скрыто в груди их.
В эту самую минуту слова Сирры были прерваны чьим-то криком. У входа показалась старая снотолковательница Кадиджа, сложив свои худощавые руки на груди. И она узнала по голосу свою умершую и похороненную дочь.
– Да, да! – кричала старуха и бросилась на ковер среди коленопреклоненных мужчин и женщин. – Это она, воскресшая из мертвых! Это она, моя дочь Сирра. Потеря за потерей. Зачем не вернулась ты в мой дом? Зачем пошла ты в чужое место? – продолжала она, жадными взглядами пожирая принесенные дары. – Здесь нахожу я тебя вновь. Чудо! Да, это чудо, и никогда еще не было ему подобного. Ты Сирра, дочь моя Сирра, умершая и похороненная.
Трудно описать впечатление, произведенное этой сценой на присутствующих. Все теснились ко входу посмотреть на старую Кадиджу и послушать ее. Более убедительного доказательства справедливости известия о чуде дать было невозможно, и Мансур-эфенди, за занавеской наблюдавший за успехом своего плана, не мог и пожелать более благоприятной для себя сцены.
Но вот один из слуг-дервишей пробрался сквозь толпу к одному из сторожей, шепнул ему что-то и удалился. Сторож подошел к самой портьере и сказал несколько слов довольно тихо, так что они были слышны только помещавшемуся за портьерой. Вслед за тем внизу дома и на лестнице раздался шум. Ясно слышались громкие голоса и удары. Это кавасы очищали дом от любопытной толпы, так как султанша Валиде желала посетить пророчицу. За несколько минут удалось им пробиться сквозь толпу и прогнать народ с лестницы, затем они пришли наверх и так же бесцеремонно выгнали оттуда всех коленопреклоненных перед чудом, в том числе грека и старую Кадиджу, громкие возражения и убеждения которой не привели ни к чему. В целом доме не должно было остаться ни души, кроме Сирры и двух сторожей у свечей, всех остальных прогнали. Вся улица была очищена от народа кавасами.
Ко входу подъехала закрытая карета без той особенной пышности, которая бы указывала на высокое достоинство ее владелицы. Карета эта была пропущена кавасами и остановилась перед домом софта.
Из нее вышла султанша Валиде и вошла в освещенный дом, где уже все было приготовлено к ее посещению. Она нашла постоянно осаждаемый публикой дом пустым, как она этого и желала, и поднялась по лестнице в мрачное помещение, где находилось чудо. Войдя туда, она повелительным жестом приказала удалиться обоим низко склонившимся перед ней слугам.
Оставшись одна с Сиррой, она близко подошла к ней.
– Я узнаю тебя, – сказала она своим твердым, как у мужчины, голосом. – Сбрось покрывало с твоего лица, я хочу убедиться, та ли ты, которую я видела мертвой.
Из-за портьеры послышалось тихое приказание, и Сирра исполнила желание султанши.
– Да, это ты, я узнаю тебя! – воскликнула она в удивлении и почти в ужасе, отступая назад. – Скажи, как ты воскресла из гроба?
– Через кого и как, спрашиваешь ты, я этого не знаю, – отвечала Сирра своим нежным голосом, который произвел невыразимое впечатление на султаншу.
– Знаешь ли ты, что была в могиле? – спросила она наконец.
– Я знаю, что была похоронена, но не знаю, каким образом вышла я из могилы.
– Чудо! – прошептала султанша Валиде, с возрастающим удивлением прислушиваясь к голосу Сирры. – Я пришла сюда, – продолжала она, – узнать, можешь ли ты ответить мне на несколько вопросов? Более ли тебе доступно видеть, чем другим людям? Говори, я хочу знать, будет ли внук мой принц Юсуф на престоле?
За портьерой раздался тихий шепот, которого не могла слышать султанша, но спрятавшийся, по-видимому, руководил ответами Сирры.
– Ты спрашиваешь, вступит ли на престол принц Юсуф? Да, только при том условии, – прозвучал снова голос Сирры, – если ты получишь свою прежнюю власть и значение.
– Так отвечай мне еще: получу ли я это? – продолжала спрашивать султанша Валиде.
– Возможно, но только при одном условии, которого ты и не подозреваешь.
– Какое же это условие?
– Желание твое будет исполнено и ты получишь свою прежнюю власть, если доверишься тому, кого первого встретишь завтра на своем пути, – отвечала Сирра.
– Куда же поведет этот путь?
– Во дворец Беглербег.
– Беглербег? Не думаю. Я вовсе не намерена отправляться завтра рано утром в Беглербег.
– Ты поедешь туда склонить султана тайно отправиться сюда.
Султанша Валиде остолбенела, мысль эта до сих пор не приходила ей самой в голову.
– Еще один вопрос, – сказала она после короткого молчания. – Какие средства должна употребить я, чтобы достигнуть названных сейчас целей?
– Средства эти еще не созрели. Ты узнаешь их при твоем следующем приходе. Султан придет сюда перед тобой.
Слова эти и вся таинственность, которой окружено было чудо, укрепили суеверие султанши и окончательно расположили ее в пользу Сирры. Она удивлялась ей и верила в нее.
– Я приду сюда еще кое о чем расспросить тебя, – сказала она, положила у входа небольшой кожаный кошелек с золотыми монетами в дар пророчице и в сильном волнении оставила дом софта.
Всю дорогу мысли ее всецело были заняты виденным и слышанным. Даже в то время, как она в Скутари пересела из экипажа в свою лодку, которая должна была перевезти ее в увеселительный дворец на берегу Босфора, в ушах ее все еще звучали слова чуда: «Султан приедет сюда перед тобой!» И в связи с этим пророчица сказала: «Средства еще не созрели. Ты их узнаешь при твоем следующем приходе!» Так для этих средств необходимо было появление султана у пророчицы? Без сомнения!
И вот султанша Валиде решилась уговорить своего сына посетить чудо. Чем скорее будет это, тем лучше. Но в ту самую минуту, как она приняла решение на следующее же утро отправиться к султану и убедить его съездить к пророчице, вспомнились ей слова Сирры: «Желание твое будет исполнено, если ты соединишься с тем, кто первый встретится тебе на твоем пути во дворец Беглербег». Так это была правда! Ведь она хотела же теперь отправиться завтра утром во дворец. Кого же она встретит на дороге? Невыразимое любопытство и томительное ожидание овладели султаншей. Почти всю ночь она провела без сна, утопая в своих шелковых подушках. Раньше, чем когда-либо, позвала она горничных и гораздо раньше того часа, в который она это обыкновенно делала, уже отдавала приказания своему гофмаршалу.
