Очевидно, что оружие, функционирующее со скоростью света, удобнее всего испытывать в космическом пространстве, в первую очередь на спутниках Земли. Мартин отметил, что русские вывели из строя шпионский спутник США VV/02 еще в 1973 году, а к 1975 году компания „Хьюз Эркрафт“ разработала быстродействующую систему обнаружения и поражения, которая восемью мощными импульсами поражала несколько целей менее чем за одну секунду. К 1978 году конструкторы той же компании сократили продолжительность импульса до пятидесяти наносекунд — пятидесяти миллиардных долей секунды! — и резко повысили точность наведения, в результате чего система приобрела способность сбивать до пятисот ракет противника менее чем за минуту. Эти и подобные им системы предвещали конец межконтинентальных баллистических ракет как оружия.
В предстоящих военных конфликтах миниатюрные, высокоскоростные компьютеры станут играть гораздо более важную роль, чем баллистические ракеты с ядерными боеголовками. В конечном счете скорость расчетов будет единственным фактором, который и определит исход третьей мировой войны.
Двадцать лет назад гонка вооружений исчислялась в мегатоннах ядерного оружия, теперь же она станет измеряться быстродействием компьютеров.
Добиваясь более высокой скорости расчетов, мы будем вынуждены перейти от компьютеров с электрическими схемами к компьютерам со световыми схемами. Время отклика оптического эквивалента транзистора интерферометра Фабри — Перо — составляет одну пикосекунду, то есть на три порядка меньше времени отклика самого скоростного джозефсоновского перехода“.
От доступности легированных бором алмазов типа IIb, закончил Мартин свою речь, зависит, насколько быстро будут созданы оптические компьютеры нового поколения.
* * *
Эллиот сразу понял, какими последствиями грозит разработка оружия, действующего со скоростью света. Человек просто не в состоянии представить себе такую скорость, он привык к войне механических машин, а будущие войны станут битвами машин в совершенно другом смысле слова: фактически электронные или световые машины будут управлять ходом военных действий, продолжительность которых не превысит нескольких минут.
В 1956 году, на закате эры стратегических бомбардировщиков, военные теоретики рассуждали о возможности обмена многократными ядерными ударами в течение двенадцати часов. К 1963 году появление межконтинентальных баллистических ракет позволило сократить расчетное время термоядерной войны до трех часов, а в 1974 году предсказывалось, что такая война продлится всего тридцать минут. „Получасовая“ война могла бы стать технически самой сложной из всех войн в истории человечества.
Если бы в пятидесятые годы американцы и русские одновременно запустили все свои ракеты и бомбардировщики, то в воздухе находилось бы не более десяти тысяч атакующих и контратакующих единиц военной техники. Во второй час такого сражения число столкновений достигло бы более внушительной величины: около пятнадцати тысяч в час, или в среднем около четырех столкновений в секунду.
Но если от самолетов и ракет перейти к более разнообразным стратегическим и тактическим средствам, то число единиц военной техники и „системных элементов“ возрастет до астрономических величин. Согласно последним оценкам, в мировой войне будут участвовать приблизительно четыреста миллионов компьютеров, а общее число „столкновений“ в первые тридцать минут войны превысит пятнадцать миллиардов. Иными словами, в ошеломляюще быстром военном конфликте с участием самолетов, ракет, танков и наземных войск ежесекундно будет происходить восемь миллионов „поединков“.
В таких условиях руководить военными действиями смогут только машины, поскольку человеческий мозг реагирует недопустимо медленно. В третьей мировой войне никто не будет нажимать на кнопки. Как сказал генерал Мартин, „…человек нажимает на кнопку слишком долго — по меньшей мере 1,8 секунды, а в современных войнах это целая вечность“.
Отсюда вытекало важное следствие, которое Мартин назвал „проблемой геологического масштаба. По сравнению с временем отклика быстродействующего компьютера реакция человека невероятно замедлена.
„Современный компьютер выполняет две тысячи операций за то время, за которое человек успевает в лучшем случае мигнуть. Следовательно, в будущей войне, с точки зрения участвующих в ней компьютеров, люди будут, в сущности, неизменными фиксированными элементами, такими же, как геологические структуры с точки зрения людей. До сих пор продолжительность войн никогда не была настолько большой, чтобы в них могли сыграть какую-либо роль геологические изменения. В будущем компьютерные войны будут протекать так быстро, что реакцией человека в них можно будет пренебречь“.
Медленная по своей природе реакция человека обусловливает необходимость передачи процесса принятия решений более быстрым компьютерам. „Мы должны оставить всякую надежду влиять на развитие событий в предстоящей войне.
Если мы решим „вести“ войну с быстротой реакции человека, мы почти наверняка проиграем. Мы должны будем доверить свою судьбу машинам.
Человеческие суждения, человеческие ценности, человеческое мышление станут излишними. Третья мировая война будет войной по доверенности: настоящей битвой машин, в которую мы не осмелимся вмешиваться, боясь настолько замедлить механизм принятия решений, что в конце концов это будет способно привести к поражению“. А для перехода к компьютерам нового поколения, работающим на три порядка быстрее, были необходимы алмазы типа IIb.
Перспектива передачи контроля над судьбой человечества от самого человека машинам ужаснула Эллиота. Росс лишь пожала плечами.
— Это неизбежно, — сказала она. — В ущелье Олдуваи, в Танзании, нашли остатки дома, построенного два миллиона лет назад. Уже тогда гоминиды перестали довольствоваться пещерами и другими естественными укрытиями; они строили дома на собственный вкус. Люди всегда изменяли природу в соответствии со своими потребностями и желаниями.
— Но нельзя же добровольно отказываться от контроля, — возразил Эллиот.
— Мы делаем это уже не одно столетие, — ответила Росс. — Что такое одомашненное животное или карманный калькулятор, как не попытка передать контроль? Нам не хочется самим вспахивать поле или извлекать квадратные корни, поэтому мы поручаем такую работу тому существу, которое мы выдрессировали или вывели, или тому устройству, которое мы создали.
— Но нельзя же позволить, чтобы наши создания заняли главенствующее положение?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
