– Наводи ракетную установку! Стреляй! – Василий правой рукой вздернул фон Кранца за шкирку и поставил его на ноги.
– Откуда это все? Откуда? Что это? – начал выплевывать тот отрывистые фразы-вопросы. – Вы знаете? Куда вы плывете? Надо уходить. Уплывать. Надо скрыться.
– Заткнись. Наводи ракеты, – зашипел Василий. – Мы прорываемся на крейсер. Твой крейсер. Там твои соратники. Они сейчас ведут бой. Ты не ариец. Ты трус.
Фон Кранц от этих слов встрепенулся и гордо вскинул голову. Взгляд его высек огонь.
– Я сейчас включу защиту, – спокойно произнес он, нажимая на приборной панели какие-то кнопки. – Да снимите вы с меня эти наручники! Мы же с вами, как это говориться, теперь в одной лодке. Где ключи?
– В левом кармане, – бросил Василий через плечо, следя за неравным воздушным боем, где на двоих гравифлюгов навалились четыре паука. Один гравифлюг задымил. Два паука тут же резко изменив траекторию, пошли на сближение с катером.
Выстрел!
Ослепительная вспышка ударила по глазам. Огонь расплескался где-то в десятке метров от рубки по невидимой преграде. Катер ощутимо встряхнуло.
– Арбайтен! Работает! – послышался за спиной возглас немца. – Защита работает против плазменного оружия! Зер гут!
Фон Кранц освободился от наручников и суетливо заколдовал над приборной панелью, оборачиваясь при этом время от времени в сторону кормы. Василий тоже оглянулся и увидел, как установка реактивного огня пришла в движение.
Залп!
Две ракеты одновременно зигзагами ушли в небо. Василий не успел проследить за ними. Его взгляд был устремлен на флагман. Он был закрыт невидимой защитой, по которой рассыпался огонь пауков. Вместе с тем было видно, как некоторые пауки, собравшись в группы по трое-четверо, стреляли концентрированным залпами. При этом совместными усилиями им время от времени удавалось пробивать защиту. По броне флагмана изредка гуляли взрывы.
Доставалось и другому большому кораблю. Он просматривался в отдалении среди мутного марева битвы. Меж ним и флагманом как цыплята меж квочками сновали маломерные суда, огрызаясь в небеса выстрелами ракет.
Катер продолжал продвигаться вперед, оставляя справа по борту гостя с неба. Он был огромен и напоминал выброшенного на сушу чудовищных размеров кашалота со вспоротым брюхом. Из брюха продолжали выползать пауки.
Василий увидел подбитый гравифлюг. Он дымил, кувыркался и летел навстречу катеру. Предпринимать, что-либо не оставалось времени. Гравифлюг всей своей массой обрушился на катер. Защита сработала. Но Василию показалось, что его будто железным тазом огрели по затылку. В глазах потемнело. Он встряхнул головой, проясняя сознание, и уже в следующий миг с неудовольствием отметил, что катер резко сбавил ход, и его затрясло мелкой дрожью. Мотор застучал, как сердце при инфаркте.
– Капут, – произнес фон Кранц за спиной. Василий оглянулся. Обломки гравифлюга завалили корму и, судя по всему, повредили не только двигатель, но и руль. Катер резко забрал влево и поплыл по кругу.
– Защита отключилась, – сообщил фон Кранц, после чего приподнял сиденье, вытащил из-под него спасательный жилет и ловко накинул его на себя.
– Рекомендую вам сделать то же самое, господин Белавин, – назидательно произнес он. – Нам лучше покинуть катер.
– Не дожидаясь ответных действий Василия, немец резво выскочил из рубки, плюхнулся в воду и со скоростью рекордсмена олимпийских игр поплыл куда подальше. Вскоре он затерялся среди кипящих волн.
– Да пошел ты! – Василий сплюнул и попытался вернуть судно на курс. Тщетно. Штурвал крутился сам по себе. Катер, полз по кругу, как старый ленивый конь. До крейсера оставалось, может быть, чуть более километра. Преодолеть вплавь такое расстояние для Василия не составило бы большого труда. Но все пространство воды то и дело вспарывалось взрывами от шальных ракет, огнем, обломками пауков и гравифлюгов.
Иного пути не было, как бросаться вплавь через этот ад. Василий уже было изготовился кинуться в волны, да так и замер.
На флагмане, истерзанном атаками пауков и окутанным дымами пожаров, вспыхнул багровый огненный шар. Он медленно вздувался, разламывая борта корабля и разрывая его, как пустую банку из-под пива. Чудовищный взрыв глотал обломки палубных надстроек, и продолжал нереально медленно распухать, пожирая весь корабль.
Пауки уничтожили крейсер.
– Неееет!!!
Полный отчаяния и ярости вопль Василия пронзил грохот взрыва.
– Нет, – уже негромко повторил Василий. – За что?
Все окончательно потеряло свой смысл.
Он почувствовал, как внутри него что-то взорвалось, разламывая на куски броню его сущности.
– Что тебе нужно?! Что тебе нужно от меня?! – обратив свой взор к небу, волком взвыл Василий. – Что ты хочешь?! Зачем это все?! Иди сюда! Покажись! Да кто же ты такой?! Кто?!
Он вскинул кулаки и яростно затряс ими.
Небо всколыхнулось. По Черной зыби пробежали молнии. Над озером поплыли смутные полупрозрачные проявления, непонятных формообразований. В них можно было разглядеть смутные очертания людей, домов, неведомых пейзажей и животных.
А потом небо разверзлось тьмой, которая медленно проявила из себя чудовищный по размерам черный треугольник. По его краям искрился зеленый свет.
Плотная неведомая сила бросила Василия на палубу катера.
* * *
Жаркое солнце перевалило за полдень. Его багровый диск завис в мутной пелене над двумя холмами, где уже седьмой час продолжалась кровавая битва.
Давно прогорел сухой кустарник, подожженный сарацинами, но дым от него висел в неподвижном воздухе, продолжая разъедать глаза Воинов Христовых и сушить их измученные долгой жаждой глотки.
Битва близилась к завершению. Уже был захвачен Святой Крест и убит епископ Акрский.
Салах-ад-дин Юсуф ибн Айюб приказал атаковать Рога Хаттина со всех сторон, возглавив лично штурм Южного холма. Пехота сарацин двинулась на Северный холм, а Таки ал Дин с кавалерией двинулся в седловину меж северным и южным рогом.
Но рыцари сопротивлялись яростно. Часть их на лошадях предприняла две дерзкие контратаки в надежде убить Саладина.
Обе закончились неудачно.
Воины Христа были обречены.
За ходом сражения со взгорка наблюдали двое. Один из них был Аркадием Каменецким. Он неподвижно сидел на пыльной сухой траве. Другой же разместился рядом на камне. Этот другой имел внешность вождя народов Иосифа Сталина. Еще час с небольшим назад он разговаривал с Каменецким в образе Гая Юлия Цезаря, а еще ранее в самом начале битвы двух религий он проявился как Иисус Христос с терновым венком на голове.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
