Ответ застрял у Трейса в глотке. Не надо быть гением, чтобы догадаться, как Керни отнесется к тому, что он работает у шерифа. Нет уж, черта с два. Мужчина имеет право работать где хочет и где есть работа.
— Грузил сено у Янсена.
— Черт! — Керни отскочил, взвизгнув кроссовками по гравию, бросил сигарету. — У шерифа? Ты что, идиот? У шерифа! Господи!
Он недоуменно покачал головой, затем решительно шагнул обратно к Трейсу. Его черные глаза по-звериному горели в темноте.
— Ты ведь ничего ему не сказал? — угрожающе спокойно спросил он, дыша прямо Трейсу в лицо. Тот поморщился.
— Ты что ел на ужин, пироги с дерьмом? Костлявое личико Керни ожесточилось, кожа туго обтянула скулы. Пожелтевшим от табака пальцемон больно ткнул Трейса под дых.
— Ты ему что-нибудь говорил?
— Нет.
— Тогда почему он тебя нанял? Ты ведь для него вонючий малолетний правонарушитель.
Трейсу очень хотелось возразить. Дэн Янсен счел его приличным человеком, назвал его мужчиной, дал ему шанс. Но он придержал язык. С Керни лучше не спорить, а помалкивать.
Отойдя от фургона, от Керни и его зловонного дыхания, он шагнул к велосипеду.
— Мне пора.
— Куда? — прошипел Керни. — У шерифа недососал? — Выражение его лица из высокомерного стало игривым, верхняя губа вздернулась, обнажив кривые, почерневшие зубы. — Или ты у его дочки хочешь пососать?
Трейс остановился. Мужчина никому не должен позволять так говорить о девушке.
Керни гадко хохотнул;
— Ну да, конечно, у тебя на нее уже стоит, а, Трейс? Спорим, она девочка что надо. Пробовал уже?
— Уйди, Керни, — сказал Трейс, медленно разворачиваясь. Его руки сами собой сжались в кулаки, гнев поднимался изнутри к горлу, как пар в скороварке.
Керни опять засмеялся, блеснув зубом.
— Давай, давай, колись. Лазил уже к ней в трусы или ещене дает?
— Не твое дело! — процедил Трейс.
Керни вразвалочку подошел ближе, закинул голову, ухмыльнулся.
— Боишься ее трахнуть, по первому-то разу?
Трейс замер на миг, будто пораженный молнией. В мозгу билась одна мысль: как он мог считать эту падаль своим другом? Как вообще мог общаться с ним?
— Может, надо показать тебе, как это делается, — щерился Керни. — Я-то, пожалуй, не против кинуть палку. Девочка как раз в моем вкусе…
Этот монолог завершился нечленораздельным воплем потому что Трейс, набычившись, пошел на Керни и ткнул его плечом в грудь. Керни оступился, плюхнулся на задницу и кубарем покатился по гравию, не выпуская из рук банку с пивом. Из банки, точно лава из миниатюрного вулкана, полезла белая пена; он отшвырнул ее и вскочил на ноги, сузив глаза и кривя губы.
— Ты, дерьмо собачье! — брызгая слюной, прошипел он и, размахивая кулаками, накинулся на Трейса, ударив его одновременно в живот и в нос. Очки Трейса отлетели в сторону, из носа густой, горячей струёй хлынула кровь. Он согнулся пополам, сквозь заволокшую глаза пелену боли заметил прямо у лица колено Керни, поймал его и с силой дернул на себя, отчего Керни снова рухнул на землю.
Вся накопившаяся за последние месяцы ярость хлынула наружу, как вода через разрушенную плотину. Трейс не пытался сдерживать ее поток. Он и так терпел сколько мог, до тошноты. Пусть выливается все — гнев, обиды, злоба последних лет. Пусть все это обрушится на Керни, пусть Керни один отплатит за всех, кто оскорблял и унижал его, — за отца, за Брока, за Шефера, за всех.
Он упал на бывшего приятеля, повалил его, успел раза два стукнуть как следует, и они в обнимку покатились по усыпанной гравием площадке, пыхтя и чертыхаясь. Трейс был выше и сильнее, но Керни, привыкший бороться за выживание в любых условиях, был выносливее. Посетители высыпали из бара, галдя и подначивая обоих. Трейс их не видел и не слышал ничего, кроме шума крови в ушах. Гнев, как кислота, сжигал его изнутри, застил глаза. Он дрался вслепую, не видя лица Керни даже в тот миг, когда снова оказался наверху и принялся колотить его головой об землю. Он не видел, как на краю стоянки с визгом затормозила полицейская машина, не слышал хлопка дверцы и криков Бойда Элстрома, помощника шерифа.
Элстром схватил его за шкирку, грубо встряхнул и поставил на ноги. Керни от греха подальше откатился в сторону и тоже поднялся, тыча окровавленным пальцем в Трейса.
— Ты что, спятил, мать твою!
У него была рассечена губа, из носа текла кровь. Левый глаз под упавшим на лоб клоком сальных темно-рыжих волос уже начал заплывать. Темно-коричневая рубашка в клетку выбилась из штанов, и на ней не хватало половины пуговиц. Под ней проглядывало голое тощее, худосочное Г тело. Грязный, растерзанный, хилый, Керни еще больше, чем обычно, походил на червяка.
Трейс выглядел не лучше. Его некогда белая футболка была вся заляпана капающей из носа кровью, на скуле темнела длинная косая ссадина. Костяшки пальцев были ободраны до крови. На левой штанине зияла прореха, в которую виднелось разбитое колено с прилипшими к ране крошками гравия. Ну и видок, наверное, у него сейчас — будто все дерьмо вытрясли. Лучше некуда. Идти играть в бейсбол в таком виде нельзя. И Эми показываться тоже нельзя. Проклятый Керни, от него одни неприятности, больше от этого недоумка ничего не дождешься. В каком же затмении надо было быть, чтобы искать дружбы с ним?
Элстром еще раз тряхнул его:
— Я спрашиваю, что тут происходит?
Противники обменялись взглядами. Керни харкнул и сплюнул два зуба. Трейс прижал к носу тыльную сторону кисти, пытаясь остановить кровь.
— Ничего, — пробормотал он и присел на корточки, .нашаривая очки. Перед глазами все расплывалось, но что-то блеснуло у его левой кроссовки. Вот они. Правое стекло разбилось. Трейс встал, нацепил очки, мысленно чертыхнувшись. С мамой случится удар, когда она это увидит. Проклятый Керни.
— Если вы, уроды, хотите вышибить друг другу последние мозги, делайте это за городом, — прорычал Элстром. Он стоял между ними, как рефери, положив правую руку на рукоять дубинки. — Мать вашу, у меня город полон туристов, и мне ни к чему, чтобы всякая шушера дралась на улицах. Надо бы скрутить вас обоих и погноить недельку в кутузке.
— Я ничего не делал! — завопил Керни, все еще тыча пальцем в Трейса. — Это все он начал. Убить меня хотел!
Трейс молчал. Что говорить, Керни родную мать продал бы, чтобы спасти свою тощую задницу от тюрьмы. Сволочь.
Элстром, сузив глаза, смотрел на младшего Стюарта. От этого парня одни проблемы, как и от его мамаши. Стерва. Вытянула из него то заявление для прессы, распалила, поманила — и в сторонку, как будто ничего ему не должна. Потом ее подружка застала его буквально без штанов. И без того все идет наперекосяк: дело ведет Янсен, чертова книжка так и не нашлась, изжога мучает, и опять-таки причина всех его бед — Элизабет Стюарт, да тут еще ее отродье… Бойд размахнулся и дал отродью такого тычка, что тот чуть не упал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
