— Пошел, пошел отсюда. Убирайтесь оба. Еще раз поймаю на драке — жив не будешь. Тебя тоже касается, — буркнул он, глянув на Керни, и пошел к машине.
Керни поднял голову, шмыгнул разбитым носом, довольный, что опасность провести ночь в участке миновала.
— Ладно, уже иду, — осклабился он, хитро блеснув глазами. — Есть у меня еще одно выгодное дельце сегодня вечером.
Элстром сердито вытаращился на него, Керни хохотнул, развернулся и вразвалочку пошел прочь. К черту Трейса Стюарта. Сейчас у него на крючке рыбка пожирнее.
Луна висела высоко над каркасом «Тихой заводи». Керни сидел на прицепе вагончика, где находилась контора, и ковырял в носу. Он еще раз поздравил себя с удачным выбором места для встречи, оно же место преступления. Лучше не придумаешь, если надо напомнить кое-кому, какая глыба дерьма висит на ниточке над его головой.
Жутковатое местечко, подумал Керни, озираясь по сторонам; аж в дрожь кидает. В деревьях вокруг стройплощадки стонал ветер. Перед глазами возник старик Джарвис с перерезанным горлом. Керни и не знал, что тот помер, когда выглянул из своего укрытия у речки. Джа-рвис, как всегда, сидел за рулем своего паршивого «Линкольна», и рядом с ним еще какой-то тип. Но потом до него дошло, что Джарвис не шевелится, а тот, другой, что-то ищет в салоне.
Все-таки есть в жизни счастье. Как удачно, что он решил оставить машину в поле, у реки, и дойти до «Тихой заводи» пешком. Никто не увидит, никто за руку не схватит. Он хотел как-нибудь навредить Джарвису в отместку за то, что этот гад не взял его на работу, но, когда пришел, оказалось, что все уже сделано. Большего вреда человек человеку просто не может причинить. Керни не видел, как это произошло, но зато видел другое: кто это сделал.
На те денежки, что ему сейчас заплатят, он через связного в Остине купит большую партию товара и утроит свой капитал, торгуя «дурью» в Рочестере, где полно богатеньких деток, у которых предки работают в клинике Мэйо. Выгодное дельце, как ни крути. Керни быстренько прикинул, что при удачных раскладах еще до тридцати станет миллионером. Будет купаться в деньгах, менять девочек…
В лесу за его спиной треснула ветка. Озираясь, Керни вскочил на ноги, вынул палец из носа, схватился за торчащий за поясом пистолет. Из подлеска на опушку вышел опоссум, стрельнул похожими на его собственные черными глазками-бусинками и скрылся.
Мать твою, — облегченно вздохнул Керни, снимая руку с рукоятки пистолета, и повернулся обратно. Он еще успел увидеть занесенный над собой кистень, который через секунду раскроил ему череп.
ГЛАВА 20
Элизабет откинулась на спинку стула, отозвавшуюся жалобным скрипом, потерла ладонями лицо, расправляясь с остатками макияжа. Как хорошо, когда вокруг тихо.
Единственное, ради чего стоит засиживаться на работе допоздна. Ни тебе докучных телефонных звонков, ни людей врывающихся в кабинет, чтобы отменить свою рекламу и потребовать деньги назад, ни визга дрели и стука молотков под окнами. Сейчас, когда так тихо, можно притвориться, что в жизни все идет как надо. Если только не оглядываться на забитое фанерой окно и не замечать пустого места на столе, где раньше стоял компьютер.
Она не поужинала, и теперь желудок роптал. Она пропустила ежевечерний разговор с Аароном и чувствовала, что ей не хватает этого. У нее уже вошло в привычку рассказывать ему обо всем, что произошло за день. Не то чтобы он помогал советами, но он умел слушать, а его кроткое мужество давало Элизабет силы жить дальше.
Вот только сегодня утром он пришел к ней не в лучшем настроении. Видимо, характер у него портился оттого, что на стройплощадке «Тихой заводи» опять кипела работа. Элизабет ни о чем не спрашивала, только предложила Аарону кофе, но он ответил таким враждебным взглядом, что она сочла за благо не касаться мирских тем. Может, сектанты тоже иногда встают не с той ноги, как и все нормальные люди. И у глубоко религиозных людей случаются приступы хандры.
— Жжешь электричество?
Элизабет вздрогнула, вскинула голову, повернулась на голос. У двери, привалясь плечом к косяку, стоял Дэн.
— Что это? — спросила она, увидев у него в руках комнатный цветок. То была розовая фуксия, в точности такая же, как та, что погибла при разгроме редакции.
Пожав плечами, Дэн вошел. Теперь, с этой штукой в руках, он чувствовал себя донельзя глупо. Весь день твердил себе, что ему не за что извиняться. Не увидел бы света в окнах редакции, отнес бы цветок к себе домой, для миссис Крэнстон…
— Это… гм… в знак перемирия, — промямлил он, протягивая ей горшок.
Элизабет встала, взяла у него фуксию, одной рукой бережно поддерживая тяжелый горшок, а другой расправляя нежные зеленые листья.
— Я тебе кусочек себя, а ты мне цветок, так, что ли? — спросила она, невесело улыбаясь углом рта.
— Я этого не заслужил, — ровным голосом ответил Дэн и смотрел ей в глаза до тех пор, пока она не моргнула.
— Не заслужил. — Элизабет отвернулась к столу, поставила цветок, рассеянно потерла висок двумя пальцами. — Прости, я просто чувствую себя какой-то подержанной… использованной. Но твоей вины в том нет. Дэн подошел к ней, встал у нее за спиной. — Я не хочу ничего постоянного. Так я решил много лет назад, и ты тут ни при чем.
— Спасибо, утешил. — Прежде чем он успел ответить, она повернулась к нему, сияя дерзкой улыбкой. — Не стоит беспокоиться обо мне. Я только что избавилась от мужа и, будь уверен, не собираюсь заводить нового.
Он очень хорошо знал цену ее словам. И она тоже.
— Твоя жена здорово на тебе отыгралась, да?
— Это не из-за Трисси. — Дэн прекрасно понимал, что лжет, но по многолетней привычке не обратил на это внимания. — Просто мне нравится жить так, как я живу.
— О, значит, ты счастливый человек, — усмехнулась Элизабет, ничуть не обманываясь его самодовольным мужским трепом. — По большей части мы все боимся того, что хотим, и рвемся к тому, что не можем иметь. А у тебя, оказывается, все как надо. Власть над подчиненными — пожалуйста. Шариковые ручки на столе — по ранжиру. Мысли в голове — все одинаковые. Спорим, что это убийство бесит тебя только потому, что не вписывается в твою аккуратную схемочку.
Браво, Стюарт, прямое попадание. Дэн сжал зубы, но промолчал.
Элизабет посмотрела в сторону. Ее взгляд упал на цветок. Ей хотелось думать, что Дэн принес ей цветок не просто так, хотелось что-то значить для него. Боже, и она еще ругала Джолин за Рича. Человек чувствует себя виноватым и потому пришел с подарком, это же старо как мир! Только из-за того, что он принес именно розовую фуксию; только из-за того, что обнимал ее, когда она плакала; только потому, что с ним она узнала такую нежность и страсть, каких не знала никогда и ни с кем… Ну и что. Ничего особенного. И хорошо. Не нужен ей никто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
