— Подробностей я не знаю. Весть об этом я услышал среди Племени Остриженных Волос. Их вождь, старый Жирный Пес, не слишком-то хорошо отзывается о Низких Людях Бизона, несмотря на то что его мать была родом из этого племени. Как бы то ни было, пусть поразит меня молния, если я неправильно передаю то, что слышал. Но Жирный Пес рассказал мне кое-что еще. Он говорит, что Тяжкий Бобр утверждает, будто его духи послали ему Видение, сообщающее, что вся старая Сила — зло. Значит, и та Сила, что покровительствует торговцам, — тоже. Он сказал своим воинам, что у встретившихся торговцев они могут безбоязненно отнимать все, что захотят, И по-видимому, торговец из Племени Раздробленной Скалы — я с ним встречался; звали его Птица Сойка — не пожелал отдать воинам из Низкого Племени Бизона свой мешок. Своим посохом он ударил по лицу одного из них. Это так разозлило воинов, что они тут же пронзили его дротиками и бросили гнить на солнце, забрав с собой мешок.
Среди старейшин поднялся сдерживаемый гул негодования. Лица приняли сердитое и озабоченное выражение.
Кровавый Медведь задумчиво щурился на огонь:
— Неужели этот дурак не понимает, что он прекратил всякую торговлю вдоль горной гряды? Как он теперь собирается добывать кремень с Реки Ножей? Кто принесет ему эту соленую штуку с юга — помнишь, ты меня однажды угостил? Как люди будут теперь узнавать новости? Неужели торговцы будут теперь обходить горы с запада?
Три Погремушки пожал плечами:
— Не знаю. Честно говоря, к западу от гор ходить нелегко. Местность очень неровная — то стена из песчаника, то огромный каньон, то высокая гора… Реки глубже, и переправляться через них гораздо опаснее. Труднее находить воду… да и людей, что там живут, я не всех знаю. Не знаю, отнесутся ли они с подобающим почтением к посоху торговца… понимают ли язык знаков…
— А может, торговцы прямо через горы пойдут? — задумчиво произнес Один Бросок, указывая на юг. — Когда я был молод, я спустился туда. Там встречаются большие открытые долины. Правда, перевалы расположены высоко, тропы иногда теряются в лесу. Но пройти все-таки можно.
Три Погремушки внимательно выслушал и согласно кивнул:
— Да, можно и так пройти. Ты прав. А вот как ответить на твой вопрос — не знаю. Что до меня, то мне не хотелось бы на высокие вершины забираться. Я, наверное, попробую пройти другим путем — например, зайду на запад за горы и пущусь по тропе, что идет вслед за Сердитой Рекой Белой Воды до Серебряной Реки, а потом к океану, где Солнце-Отец погружается в море. Говорят, там торговля хорошо идет. Оттуда можно приносить морские раковины, копченую рыбу, хороший обсидиан…
Конечно, я буду скучать по равнинам, по которым бродят бизоны, и по старым друзьям, но ведь и так все уже не то, что было. Племя Остриженных Волос прогнали к югу от Песчаной Реки. Племя Раздробленной Скалы опасается, как бы Остриженные Волосы не устремились на юг. Говорят, они даже воевали, чтобы решить, кто кого прогонит с родной земли. На мое племя — Племя Белого Журавля — напали Низкие Люди, Бизона, и нам пришлось переселиться далеко к северу от Великой Реки, чтобы избежать такой беды. Но там нам пришлось воевать с Людьми Маски, которые не были рады увидеть нас на своих землях. Племя Огненного Бизона, что живет на юге у Великой Реки, тоже подверглось нападению. Они поклялись отомстить обидчикам в следующем году, когда особым обрядом очистят своих юных воинов и снабдят дротики новой Силой.
Из-за всех этих нападений и сражений мне не очень-то хочется бродить в одиночестве — ведь защищает-то меня лишь посох да Сила торговцев. Если Тяжкий Бобр внезапно умрет, а его кожа сморщится и сожмется — это, говорят, уготовано тем, кто обижает торговцев, — то я, может быть, снова буду ходить по равнинам. Но пока что ничего плохого с Тяжким Бобром не случилось, хоть его воины и убили торговца.
— Может, тебе стоит пойти вдоль Великой Реки? — мягко спросил Кровавый Медведь. — Все идти да идти вниз, пока не дойдешь до Воды-Отца, а потом — до соленой воды?
— Это, друг мой, длинный-длинный путь. Вдобавок я не знаю тех, кто живет по берегам Воды-Отца. Конечно, кое-что я про них слышал, потому что Племя Огненного Бизона ведет с ними торговлю — шкуры и сушеное мясо в обмен на рыбу, черепах и циновки из травы, — но язык их мне не известен, и я не знаю, уважают ли они посох торговца. Нет, я думаю, что пойду на запад, к Серебряной Реке.
— Ну а с нами-то ты по-прежнему торговать будешь? — не удержавшись, спросила Зеленый Рог.
Она раскачивалась из стороны в сторону, толкая соседей: ее старые ноги не выдержали долгого стояния и уснули. Но она все никак не могла заставить себя уйти — ведь торговец рассказывал такие удивительные вещи! Одному Первому Человеку известно, когда к ним еще раз придет торговец.
Гость засмеялся, высвобождаясь из своих теплых одеяний — ему уже было жарко у костра.
— С Красной Рукой я буду торговать по-прежнему. Правда, это мне не по пути будет — ну да ничего, сделаю крюк. Я могу сказать, что мне нужны ложки из рогов горных овец, лепешки из печеных кореньев, паста из сосновых семян да много чего еще… Посмотрим, чем этот поход закончится.
— А как ты пойдешь? — спросил He-Потеет, потирая свой нос с горбиной.
Три Погремушки сложил свою шубу и уселся на нее, вытянув ноги к огню. Вскоре от бобровой опушки мокасин пошел пар. Толстая бизонья кожа, из которой были сделаны подошвы, была насквозь промокшей.
— Я, скорее всего, пойду вдоль гор на юг — до равнины. Потом поверну на запад, доберусь до истоков Сердитой Реки Белой Воды, а потом опять на запад. Не знаю, куда там идут тропы. Зеленый Молот — сын родного брата двоюродного брата моей сестры — хаживал туда, но он не вернется раньше осени. Может, мне стоило бы его дождаться, а потом пойти с ним вместе… но я хочу идти сейчас.
Кровавый Медведь откашлялся и спросил:
— А вот этот Тяжкий Бобр… Ты ведь его видел. Что ты о нем думаешь?
Три Погремушки нахмурился и пристально смотрел в огонь, подбирая слова:
— Я думаю, что он… как бы это сказать… какой-то Дух коснулся его. Он не такой, как все люди. Не знаю, что за Силой он обладает. Ведет он себя совсем не так, как те Зрящие Видения, кого я знавал… Он вовсе не похож на Белую Телку, которая живет вместе с Силой и знает все о том, как обратить ее в добро или во зло. Он… не подумайте, будто я сошел с ума… я думаю, он просто выдумал свою Силу. — Три Погремушки поднял глаза, наблюдая, какое впечатление его слова произвели на слушателей. — Знаете, это похоже на то, как если долго повторять одну и ту же ложь, в конце концов начинаешь верить в нее — хоть и знаешь, что это неправда.
