— Терпение, — успокаивающе произнес Зрящий Видения Волка. — Мальчик прямиком идет в наши сети.
— Немного терпения у меня осталось.
— Нам никак не обойтись без мальчика. Человеческие существа живут во времени. Они Зрят в Видениях будущее и прошлое.
— Есть же границы моему терпению! Я не вижу, чтобы мальчик менялся к лучшему. С первой весенней оттепелью Тяжкий Бобр собирается послать своих воинов в горы. Что ты тогда будешь делать?
— Я знаю, из чего смогу выбирать. Мне придется еще раз пойти на риск.
— Как в прошлый раз?
— Погоди. Ведь Следящий не отходит от мальчика.
— Чем больше я жду, тем сильнее отчаяние. Мне нужно действовать… или погибнуть.
— Подожди! А не то все разрушишь.
Глава 18
Преодолевая боль в бедре, Белая Телка с трудом пробиралась по глубокому снегу. На лямке, врезавшейся в иссохшую кожу лба, висела связка дров. С каждым выдохом над ее головой клубился белесый пар. Седые волосы растрепанными космами выбивались из-под лисьего капюшона.
Она поднималась наверх из густой рощицы, куда сначала вовсе не собиралась идти за дровами. Деревья росли на крутом склоне, и можно было легко упасть, запутавшись в валежнике… Сломать ногу означало бы для одинокой старухи верную смерть — но умереть можно и от холода, если нечем топить.
Она остановилась, морщась от боли в суставах, с трудом удерживаясь на дрожащих ногах.
— Слишком уж… я стара становлюсь… для таких трудов.
Наклонившись, она уперлась руками в колени, чтобы дать хоть немного отдохнуть спине.
В свое время ей и в голову не пришло, насколько проще была бы жизнь, если бы Маленький Танцор носил воду и дрова. А беседы, что вели она и Два Дыма, сидя ночью у очага! В обществе бердаче она часами могла предаваться воспоминаниям о Разбитом Топоре, Без-Ума и Ест-Торопясь. Все они уже умерли и живут лишь в ее воспоминаниях. Неужели к этому и свелась вся ее жизнь? Жить да жить, пока еще кто-то тебя помнит? А что потом? Неужели хрупкая нить, связывающая этот мир со Звездной Паутиной, внезапно рвется? Если бы призраки могли говорить, а не только скитаться по тихим тенистым местам и скрывающимся под снегом трещинам в скалах! Если бы они могли рассказать, о чем раздумывают в тишине, а не просто молча наблюдать за жизнью этого мира!
Она попыталась вдохнуть побольше воздуха, но ее легкие странно засипели. Ноги под ней задрожали, а сустав горел от боли, будто кто-то уронил в него тлеющий уголь из костра. До своего возвращения из селения Тяжкого Бобра она и не подозревала, насколько состарилась за последние пять лет.
Она заворчала себе под нос и, прищурившись, посмотрела на небо. Вот что хуже всего — она, Белая Телка, всегда стремившаяся отринуть обычный человеческий образ жизни ради одиночества Зрящей Видения, ощущала теперь потребность в общении с другими людьми.
— Вот и называй себя после этого Зрящей Видения, старуха, — пробормотала она себе под нос.
Обреченно вздохнув, она вскинула ношу поудобнее и осторожно заковыляла по снегу. Несмотря на толстый слой снега, покрывшийся к весне ледяной коркой, лоси протоптали зимнюю тропу. Благодаря их стараниям ее путь был все-таки не так ужасен, как если бы пришлось передвигаться по целине. Весной, несмотря на теплое солнце, путешествовать было куда как труднее, чем зимой. Снег, который во время холодов был рассыпчатым и ненадежным, таял под теплыми лучами солнца и снова подмерзал — но очень тонким слоем, который не всегда мог выдержать вес человека. Время от времени ее нога проваливалась под лед, и она с проклятиями выбиралась из глубокой лужи. Снегоступы не очень-то помогали: слишком часто встречались места, откуда ветер сдул снег, покрытые колючим кустарником, острыми камнями и другими неприятными штуками, что протыкают перепонки или ломают ивовые обручи.
— Ненавижу весну, — ворчала старуха, ежась от пронзительного холодного ветра. — Посреди зимы все сковано морозом — вот и все. А весной? Что из того, что воздух чуть теплее? Зато сыро… и ветер дует все время. Прямо до костей пробирает. Тащишься по мокрому снегу и промокаешь насквозь. А потом наступает вечер, становится снова холодно, и в каком тогда виде оказываешься? Я всегда готова обменять это безобразие на любую снежную бурю посреди зимы.
Она утвердительно выпятила нижнюю челюсть и уставилась на влажную грязь, из за которой весной всегда так противно куда-либо идти. С досады она зашипела и строго запретила себе углубляться в подобные раздумья. К чему наводить на себя тоску, когда впереди еще порядочный отрезок тяжелого пути?
Преодолевая дрожь в ногах, она прошла последний извив тропы и снова остановилась, чтобы перевести дыхание и дать успокоиться бешено колотившемуся сердцу. Лишь отдохнув немного, она нашла в себе силы поднять голову — и увидела тонкую струйку дыма, поднимавшуюся к небу из-под свода ее пещеры.
— Кто бы это… — От недоумения она неожиданно почувствовала прилив сил и заставила свои измученные старые ноги нести себя быстрее, чем когда либо в последние годы. — Эй-эй! — закричала она. — Приветствую! Кто там?
Ее изумление еще возросло, когда занавес откинулся в сторону и наружу вышел, жмурясь от солнца, Маленький Танцор. Он улыбнулся и поторопился помочь ей, легко подняв одной рукой ее ношу и закинув себе за плечи. Она прищурилась, с трудом удерживаясь от язвительного замечания. Ей казалось теперь, что сила напрасно дарована юности, — ведь та слишком глупа, чтобы по достоинству оценить этот чудесный дар!
— Спасибо, — прохрипела она. — Уфф! Дай дух перевести, и я смогу с тобой поздороваться.
Он склонил голову набок, внимательно вглядываясь в нее:
— Я хотел было по твоим следам вниз пойти, а потом подумал — а вдруг ты на гору забралась? Знаешь, туда, где у тебя круг из камней и в середине линии. Я не захотел нарушать твои Видения.
Старуха с пыхтением и сопением взобралась вверх по склону, вошла в пещеру и заковыляла к разложенным на полу шкурам. После блеска снега и солнца под сводом скалы как будто была ночь. Несмотря на ухудшившееся зрение, Белая Телка по памяти с легкостью ориентировалась в сумраке своего жилища. Бормоча и хрипя, она наконец уселась и глубоко вздохнула, задумчиво уставившись на потрескивавший огонь.
— А легко мог бы меня по следам найти. Я одно время даже и надежду потеряла вернуться.
Он положил ее вязанку на кучу дров, которая казалась просто гигантской — по крайней мере, Белой Телке.
— Я заметил, что твой запас почти кончился, так что я тебе еще дров набрал.
— У тебя уже есть взрослое имя?
Он покачал головой и смущенно пожал плечами:
